Наследница в его постели - Тамара Леджен

– Мне плевать на эту дурацкую брошь! – нетерпеливо сказала Виола. – Но мне необходима удобная постель и вкусная еда. Я так старалась сегодня, а вы все портите, – обвинила она его. – По-моему, вы очень скупой и мелочный. В конце концов, это моя брошь, и я могу делать с ней все, что пожелаю.

Джулиан растерянно моргнул.

– Вы правы, – сказал он. – Извините. Мне следовало поблагодарить вас, вместо того чтобы устраивать сцену. Пойду, умоюсь. Когда вернусь, буду другим человеком.

Виола моментально простила его.

– В гардеробной есть горячая вода.

Когда Джулиан вернулся, Виола стояла перед огнем, снимая крышку с главного блюда. Ее платье просвечивало, обрисовывая контуры фигуры, и Джулиан ощутил острый приступ желания.

– Садитесь, – улыбнулась она, подняв глаза. – Вы не могли бы налить вина, пока я буду резать пирог?

Джулиан покорно опустился на диван, обтянутый голубым атласом.

– С чем пирог? – спросил он.

– С мясом фазана и вишнями, вымоченными в бренди, – ответила Виола и поставила перед ним тарелку.

Желудок Джулиана заволновался.

– Вино тоже я должна наливать? – рассмеялась она.

– Да, пожалуйста, – кротко отозвался он.

Виола отрезала себе кусок пирога и села на диван, глядя, как он ест.

– Ну, как? – спросила она, когда он потянулся к своему бокалу.

– Восхитительно! – отозвался Джулиан, сделав огромный глоток вина.

– Как видите, я не поленилась съездить на Пиккадилли, чтобы накормить вас вашей любимой едой, и что я получаю в благодарность?

Джулиан помедлил, окинув взглядом еду, выставленную на столе.

– Это моя любимая еда?

– Во всяком случае, это то, что ваша бабушка присылала вам во время войны.

– Боже милостивый! И, правда. Это вам Хадсон рассказал? – недоверчиво спросил он.

– Вообще-то нет, – уклончиво отозвалась Виола. – Я узнала это у продавцов. Они помнят вашу бабушку.

– Но мы не можем так питаться каждый день, Мэри.

– Конечно, нет, – отозвалась она. – Мы будем чередовать вашу любимую еду с моей.

– Вы прекрасно поняли, что я имею в виду, – заметил он. – Это слишком дорого.

– В таком случае она не должна пропасть, – сказала Виола.

Джулиан не стал спорить. Несколько утолив голод, он отложил нож и вилку, вытер губы салфеткой и повернулся к своей очаровательной соседке. С тарелкой в одной руке, Виола сидела на диване, подогнув под себя ногу, и не столько ела, сколько играла со своей едой. Под его взглядом она взяла вишенку, украшавшую пирог, и сунула в рот.

– Должно быть, это напомнило вам войну, – заметила она.

– Ода. – Он издал короткий смешок. – Местные красотки боролись за привилегию потчевать меня пирогами. Удивительно, как я успевал воевать.

Виола облизала пальцы.

– Вот как? Графиня де ла Вега потчевала вас пирогами?

– Похоже, Хадсон распустил язык, – сердито бросил Джулиан, покраснев.

– Пустяки, Дев, – небрежно сказала Виола. – Я и не рассчитывала, что выхожу замуж за монаха. Собственно, я бы простила вам... десять женщин – при условии, что они в прошлом. Учитывая, что фрейлейн Шварц благополучно вышла замуж за своего соотечественника, а графиня перешла к вашему полковнику, мне не о чем беспокоиться.

– Я убью Хадсона, – произнес Джулиан сквозь зубы.

– О, не надо винить Хадсона, – легко сказала она. – Я поставила себе целью разузнать о вас как можно больше. Жена имеет право знать все о своем муже.

– Возможно, – сказал он, допив вино, – но пока еще мы не женаты.

– Это всего лишь формальность, – заявила Виола, сунув в рот очередную вишенку.

– Вот как? – изумился Джулиан, накрыв ладонью ее колено.

Прикосновение к тонкой ткани, согретой теплом ее тела, доставило ему острое удовольствие, и он подавил желание зарыться лицом в складки ее юбки. Вместо этого он сжал пальцы и потянул юбку к себе. Виола заскользила по атласной обивке дивана.

– Это так мужья ухаживают за своими женами в Суссексе? – поинтересовалась она, скрывая смущение. – После такого обращения мне придется гладить юбку.

Глаза Джулиана блеснули.

– Если вы не поостережетесь, Мэри, то узнаете, как мужья ухаживают за своими женами, – сказал он, неохотно отпустив ее юбку.

Виола перехватила его руку.

– Но я хочу это узнать. Я хочу знать, каким мужем вы будете.

У Джулиана перехватило дыхание.

– Что ж, скоро узнаете, – заверил он ее.

Виола взяла еще одну вишенку и принялась ее жевать с видимым наслаждением.

– Я хочу узнать сейчас, – сообщила она, откинувшись на спинку дивана. – Я не люблю сюрпризов.

– Вы не понимаете, чего просите, – сказал Джулиан.

– Но мы же только разговариваем, – возразила она с лукавым блеском в глазах. – С чего вы начнете? В нашу брачную ночь, разумеется. Отпустите мою горничную и разденете меня сами? Или вы придете ко мне в темноте?

– Не искушайте меня, – взмолился Джулиан, не в силах убрать руку с ее колена.

– Почему? – шепнула она. – Мы совсем одни.

– Действительно, где ваша собака? – в отчаянии спросил он. – Куда делась эта собачонка?

– Бижу? – невозмутимо откликнулась Виола. – На чердаке, с Корк. Такое обилие еды сводит ее с ума.

– Это вы сводите меня с ума, – сказал Джулиан. – Хватит, – сердито добавил он, когда она взяла со своей тарелки очередную вишенку.

– О, я охотно поделюсь с вами! – Она поднесла ягоду к его губам. – Ешьте.

Джулиан закрыл глаза и втянул в рот вишенку вместе с ее пальцами.

– Правда, вкусно? – шепнула Виола. Отставив тарелку в сторону, она взяла его руку и положила себе на грудь. – Просто наслаждение.

– Мы еще не женаты, – с укором произнес он и, обхватив одной рукой ее грудь, другой скользнул под юбку.

– Разве? – возразила Виола, потянув за конец платка, завязанного у него на шее. – Вы же обещали жениться на мне. И, как человек слова, не можете бросить меня, не так ли?

– Никогда, – клятвенно произнес Джулиан, чувствуя, как платок соскользнул с его шеи.

Виола принялась за пуговицы его жилета.

– Значит, во всем, что касается целей и намерений, я уже ваша жена, – сказала она. – А вы мой муж. Можете поцеловать новобрачную, – добавила она, коснувшись губами его губ. К ее неудовольствию, он не ответил. – Неужели нам нужен какой-то замшелый священник, чтобы благословить союз наших сердец, душ и тел? – Нетерпеливо спросила она. – Что он может дать нам, кроме клочка бумаги? Поцелуйте меня, Джулиан. Джулиан открыл глаза.