Гипнотизер - Барбара Эвинг

По вечерам Рилли вдруг стала куда-то загадочно исчезать.

Рилли заведовала их финансами, отвечала за всю бумажную работу и корреспонденцию. Она точно знала, сколько они потратили и сколько заработали. Теперь их уже можно было бы назвать состоятельными дамами, однако они не изменили своим привычкам: по-прежнему повсюду ходили пешком, пили портвейн, ели отбивные, поджаренные с луком на маленькой печке, которая все еще стояла рядом с кроватью Корделии, Рилли все так же уходила на Райдинг-хауз-лейн, чтобы укрыть спящую мать и опорожнить ночные горшки. Решив, что Корделию пора немного «встряхнуть», она начала разрабатывать соответствующий план. Рилли можно было увидеть в разных районах Лондона: на Мэйфере, неподалеку от Оксфорд-стрит.

Однажды она прибыла на Литтл-Рассел-стрит раньше обычного, подготовила все к приходу клиентов, надела свой костюм горничной и начистила до блеска звезды и зеркала. Корделия вызвалась ей помочь.

— Мы заканчиваем сегодня в шесть вечера, — объявила она, когда звезды сияли и обе женщины остались довольными результатами своей работы.

Ставни были закрыты, чтобы проблемы буквально оставались за окном: комната приобрела вид немного мистический — свечи мерцали, шелк шарфов струился в воздухе.

— У меня назначена встреча, на которую ты тоже должна пойти.

— О чем ты? — спросила Корделия, усаживаясь на стул в тени.

— Подожди, и сама все увидишь, — загадочно проговорила Рилли.

В шесть тридцать, когда деньги были надежно спрятаны под деревянными половицами у печки («Ни один грабитель не подумает, что мы окажемся настолько глупыми, чтобы прятать деньги у огня!»), подруги отправились в путь. Была весна, вечерний воздух обдавал холодом, солнце все еще ярко сияло, и колокола в церкви Святого Георгия на той стороне улицы призывно звонили.

— Может, надо посетить службу? — сказала Рилли.

— О небеса, и это после разговора о святотатстве, с какой стати?

Рилли улыбнулась.

— А кроме обвинений в святотатстве, ты ничего не услышала? Не заметила никакого интереса со стороны настоятеля?

Корделия выглядела искренне удивленной.

— Нет.

— Да он глаз от тебя не мог оторвать!

— Это потому, что считал меня источником зла. Рилли, за все время, что я здесь живу, никто из церкви Святого Георгия не нанес нам ни одного визита, а ведь когда я была моложе, то выглядела гораздо привлекательнее!

— Ты все еще очень красивая, Корди, и ты весьма заметная дама! Может, настоятель недавно там служит!

— Красивая! Рилли, тебе нужны очки!

— Ты прекрасно знаешь, что они у меня есть!

— Значит, тебе нужны очки посильнее!

Они прошли мимо больших каменных столбов. Корделия искоса взглянула на Рилли: ее глаза лихорадочно блестели, осанка была прямой, а походка стремительной. Ни одной из них не пришло в голову взять экипаж или заказать кабриолет: они пересекли Тоттенхем-Корт-роуд, вышли на Райдингхауз-лейн, а затем промаршировали мимо больницы Мидлсекс. Далее им предстояло спуститься по Ньюман-стрит, где дети с грязными мордочками, выкрикивая ругательства, играли с мячом до самых сумерек. Из кабачков неслось нестройное пение:

Все там же сердце, где родная сторона,

Все там же, где твоя весна.

— А теперь, Корди, скажи, — начала Рилли, когда они свернули на Оксфорд-стрит, — ты вообще осознаешь, сколько у нас денег?

— Достаточно, чтобы не беспокоиться об арендной плате!

Подняв юбки, чтобы не испачкать их дорожной грязью и конским навозом, Корделия закружилась в танце, придерживая одной рукой шляпу.

— Это самое умное дело, за которое только мы могли взяться. Мы теперь знаем о браке больше любого из докторов или философов!

— Но мы поведем себя еще умнее, — заметила Рилли.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Думаю, нам стоит снять комнаты на Дьюк-стрит. — На Дьюк-стрит? — Корделия прекратила танцевать и остановилась посреди Оксфорд-стрит.

— Причем в самом дорогом районе, — добавила Рилли.

— Мы не можем позволить себе снимать комнаты на Дьюк-стрит в каком бы то ни было районе.

Рилли успела вовремя оттолкнуть подругу от обочины дороги, чтобы на нее не наехал приближавшийся автобус.

— Через десять лет, если дела будут идти, как сейчас, мы сможем позволить себе купить комнаты в любом районе Дьюк-стрит!

— Я не хочу покидать Литтл-Рассел-стрит! Это же мой дом!

— Конечно, и я тоже не собираюсь уезжать с Райдингхауз-лейн. Я не предлагаю менять все кардинально. На Дьюк-стрит надо устроить место для приема клиентов. Корди, так ты получишь назад свою комнату и не будешь спать рядом с печкой! Дело в том, что я нашла подвальчик, но какой! Он намного больше нашего, и там есть настоящие ступеньки, а не такие, как у нас, железные и неудобные. Две комнаты — одна большая, где ты будешь работать. На окнах установлены чудесные ставни. А маленькая комната как будто специально для меня: я смогу там принимать людей, а еще там есть стол-бюро и место для моей флейты!

— Но я не вижу причин что-то менять! Мы и так прекрасно себя чувствуем!

— Корди, послушай меня. Я думаю, что пришло время поднять цены. Мы не сможем добиться большего, если останемся там, где волосы начинают пахнуть луком. Если мы обоснуемся на новом месте, к нам придут более состоятельные клиенты. Мы даже вывесим металлическую табличку перед входом. Я и текст придумала: «Леди-гипнофренолог: Наставница в вопросах заключения удачного брачного союза». Этот подвальчик на окраине Мэйфера. Вообще нам повезло, что мы нашли его, потому что здесь в основном сдаются дома для семей, но по счастливой случайности миссис Гортензия Паркер…

— Миссис Гортензия Паркер?

— Миссис Гортензия Паркер, хозяйка, свято верит в силу гипноза, и она очень заинтересовалась личностью леди-гипнофренолога. Мы будем брать с клиентов двойную плату, потому что сможем принимать знать и претендовать на то, чтобы вращаться в высших кругах. Я уверена, что нас ожидает успех. Вот мы и пришли. Это здесь.

Рилли постучала начищенным до блеска кольцом в большую дверь. Открывший им слуга провел подруг в комнаты, где их приняла крупная и величественная миссис Гортензия Паркер. Она была леди-аптекарем, и Корделия с Рилли были весьма заинтригованы этим открытием. Каждый день миссис Паркер отправлялась на Бонд-стрит отпускать лекарства. Она решила угостить их мятным чаем.