Дуэль сердец - Кэтрин Бритт

— Да, Гейл. — Полли Пемблтон озадаченно нахмурилась. — Я думала, Ланс тоже прибудет. Вы могли бы провести здесь медовый месяц.

Гейл уселась на заднее сиденье около бабушки и была рада, что никто не обратил внимания на выражение ее лица.

— Ланс не смог приехать. Обычно он проводит Рождество со своей мачехой. Она совсем не такая, какой я ее воображала. Это абсолютно очаровательная женщина. — В таком же духе Гейл продолжала болтать, пока полковник не остановил машину у почтового отделения, чтобы отправить телеграмму Лансу о благополучном прибытии Гейл на место.

Затем они продолжили путь к Старой горе. Далеко вокруг простирались песчаные барханы, видны были многочисленные восхитительные маленькие заливы, бухты, водная гладь величественного Атлантического океана, легкий бриз проникал в открытое окно автомобиля.

Вилла полковника Шеарда стояла в окружении таких же небольших очаровательных строений, расположенных на склоне горы. Это было белое здание в мавританском стиле со сводчатыми арками и окнами, изящными галереями. Гейл очень понравилось восьмиугольное патио с плавательным бассейном посередине, прямо под открытым небом. Пол был вымощен цветной плиткой, синяя вода выглядела прохладной, и хотелось, не задумываясь, окунуться в нее.

Дедушка Гейл ждал их в гостиной, где через сводчатые окна на фоне белых стен сияло синее море. В светлом домашнем костюме, загорелый, он выглядел вполне здоровым. Поднявшись с длинного, заваленного шелковыми подушками дивана, он ласково поздоровался с внучкой.

— Как поживает моя Гейл? — спросил он, когда она целовала его в щеку. — Ну, теперь тебя не удержишь — ты снова можешь бегать!

— Чувствую себя прекрасно, потому что снова вижу вас. Я так тосковала без вас, хотя ужасно люблю получать от вас письма. Теперь ты окончательно поправился, дедушка?

Гейл тревожно всматривалась в его лицо, на котором все отчетливее проступали признаки глубокой старости.

— Я чувствую себя достаточно хорошо, но очень быстро утомляюсь. Да ведь я не молодею! Ну, садись и расскажи мне все о своем муже.

Он усадил ее рядом с собой на диване у окна. Полковник уже оставил их, а Полли Пемблтон, сняв белую широкополую шляпу, вышла на кухню и вернулась с изящным подносом, на котором располагался чайный сервиз.

— Как дела у Ланса? — спросила она, передавая Гейл чашку.

— Прекрасно, как обычно. Он шлет вам обоим привет. — Гейл старалась говорить легко, чтобы не показать, как ей грустно вспоминать о нем.

Ланс тогда отвез ее в аэропорт и проводил на посадку, снабдив стопкой журналов, сигаретами и леденцами. В последний момент он придержал ее подбородок своими крепкими пальцами и поцеловал в губы, а Гейл с горечью подумала, что это не более чем выполнение обязательств, ведь невозмутимый Ланс ван Элдин обещал Морису Пемблтону заботиться о ней. Затем самолет унес ее из жизни Ланса. Сквозь слезы она смотрела на лежащие у нее на коленях журналы и чувствовала, как холод расползается у нее внутри, обволакивая сердце. Лишь радость встречи с бабушкой и дедушкой немного развеяла ее горе. Позже, когда она оказалась одна в своей комнате, пытка началась снова.

Ей были отведены прохладные апартаменты с высоким потолком, синими стенами и кроватью-канапе на плиточном полу. Ноги утопали в постеленных рядом пушистых ковриках из овчины. Гейл увидела платяной шкаф, стол, несколько стульев и лампу у кровати. Окна из венецианского стекла не пропускали солнце в спальню и ванную комнату с темно-зеленой, углубленной в пол ванной.

Гейл распаковала чемоданы, затем искупалась и накинула махровый халат. Расчесывая волосы, она думала о «Башнях ван Элдинов», где северный ветер вскоре все занесет снегом, и наступит Рождество. Она представляла себе Ланса — с блестящими снежинками на темных волосах, Джудит — улыбающуюся, в меховой шубке. Даже воображаемая, Джудит провокационно улыбалась. О Гейл Пемблтон только и вспомнят, когда Лаура упомянет ее имя или Ланс из вежливости скажет пару слов о ней.

После удивительно спокойной ночи стук в дверь пробудил ее. Сонный взор Гейл остановился на невысоком немолодом мужчине с приветливой улыбкой. У него были жидкие волосы, зачесанные назад, серые глаза. Одет он был в белый пиджак и держал в руках поднос.

— Доброе утро, миссис ван Элдин, — произнес он учтиво. — Я отсутствовал во время вашего приезда, так что вы меня не знаете. Мое имя Уильям Роач, я принес вам чай. Раньше я был денщиком полковника. А теперь вот прислуживаю гостям. — Он улыбнулся, как будто был очень доволен своей новой ролью. — Миссис Пемблтон хотела бы знать, будете ли вы завтракать с нею или здесь, в вашей комнате. Мистер Пемблтон спит до одиннадцати, а полковник — в отъезде. — Он поставил поднос на стол у кровати. — Зовите меня Биллом, пожалуйста.

Гейл улыбнулась:

— Благодарю, Билл. Скажите бабушке, что я буду завтракать с нею. Только оденусь и выйду.

Столовая находилась в укромном уголке патио и была защищена от солнца решетчатой крышей из тростника, поддерживаемой белыми столбами. Синие, красные и белые подушки лежали на кушетке у стены, а плетеные кресла стояли вокруг невысокого стола. На одном из них Полли Пемблтон с нетерпением ожидала Гейл — скучные завтраки в одиночестве теперь закончились.

Гейл провела утро в плавательном бассейне. Она упивалась прохладой синей воды, в то время как бабушка отдыхала поблизости в гамаке.

Ближе к полудню к ним присоединились Сэм Пемблтон и полковник, вернувшийся после утренней поездки. По предложению полковника они поехали на коктейль и ленч в яхт-клуб. Членами клуба были в основном англичане, поэтому их провожатый думал, что Гейл приятно проведет время в обществе своих соотечественников. По пути в порт они проехали мимо полицейского поста и свернули на дорогу к клубу. После коктейля с разнообразием легких спиртных напитков Гейл получила приглашения поучаствовать во множестве спортивных игр и состязаний. Она обрадовалась, узнав, что дни ее будут заполнены, и так, возможно, сотрется память о Лансе.

Гейл посетила достопримечательности Танжера — древнего арабского города. Она гуляла в Касба, где, казалось, жизнь течет неспешно, как в старину. Большинство зданий, находящихся внутри городских стен, были построены в семнадцатом веке. Они относились к мавританскому и португальскому стилю, которые, на взгляд Гейл, отличались какой-то внутренней обособленностью от окружающего мира.

Ей понравились рынки, прилавки с грудами баклажанов, перца, рыбы, фруктов, а посещение магазинов вызывало восхищение. Многочисленные лавочки стояли открытыми весь день. Она часто ездила в Ру-Амра, который считался самым прохладным местом даже в разгар дневного зноя и в переводе с арабского означал «Морские ворота». Это название произошло оттого, что в городской стене когда-то был пролом, через который открывался великолепный вид на морской залив.

Гейл одолжили лошадь, и девушка начала по утрам ездить верхом вместе с полковником. Он был нескучный собеседник, на лошадях они могли добираться до таких мест, куда нелегко или вообще невозможно было доехать на автомобиле. Интерес, который он проявлял к Гейл, был как бальзам для ее разбитого сердца, на какое-то время заглушавший воспоминания о Лансе.