Ангел ночи - Кэрри Томас

Дороти находилась в таком состоянии, что в любой момент могла покончить с собой. Я просто не знала, что с ней делать. В конце концов, я дала ей успокоительное и отправила в постель. Сама стала думать. Признаться Ролу во всем казалось немыслимым, маме — тоже. Помощи и даже совета ждать было неоткуда. Делать аборт было уже поздно. Ситуация казалась безвыходной. И тогда мне пришло в голову, что единственное, что мы можем предпринять, это выдать меня за нее, а ее за меня. Знай я, чем это кончится, я бы предпочла оставить все как есть и убедила бы ее сказать Ролу правду. Но, поскольку нам этого не дано, я разбудила Дороти и предложила ей свой план. Сестра сначала была против, поскольку речь шла о том, что мне придется изображать жену Рола и, значит, с ним спать. Но потом мы придумали выход и из этого положения. Дотти должна будет, став мной, переехать в мою комнату, а я, притворяясь ей, лягу в нервную клинику и останусь там до тех ор, пока она не родит.

План был сложный, но теоретически выполнимый. По крайней мере, у Дороти появлялась надежда, что муж не узнает о ее измене. Отца своего будущего ребенка сестра с трудом помнила и уж конечно не испытывала к нему ничего, кроме отвращения. При этом у нее было жуткое чувство вины по отношению к Ролу. Что касается меня, я даже не могу сказать, кого из их мне было больше жалко. Кстати, меня саму учило чувство вины по отношению к Дороти, поэтому я считала, что обязана ей помочь. Во всяком случае, другого выхода из этого кошмара я просто не видела. Мне не хотелось, чтобы моя сестра отравилась своими таблетками, а она была готова сделать это в любую минуту.

Итак, мы с ней перекрасили волосы и продумали план действий. Той же ночью Дотти подробно рассказала мне все про свою семейную жизнь и мужа, а потом объяснила, что надо сделать, чтобы симулировать нервное расстройство. Впрочем, я сама была на грани срыва из-за своей несчастной любви, а Дороти до этого уже наблюдалась в клинике, так что с этим особых проблем не было. Основная проблема состояла в том, как мне сыграть жену Рола, не выдав при этом себя. Но я была тогда сама на грани нервного срыва, и мне без труда удалось убедить Рола, что я нуждаюсь в лечении. Он любил мою сестру и чувствовал себя виноватым в ее болезни, так что немедленно согласился, чтобы меня поместили в клинику. Мама была в ужасе: одна дочь — в сумасшедшем доме, другая — беременна неизвестно от кого и собирается рожать. Но все-таки нам удалось их обмануть, убедив, что я — это Дотти, а Дотти — это я.

Рол обращался со мной, как и подобает нежному любящему мужу. Он постоянно приезжал в клинику, засыпал меня цветами и подарками, подолгу беседовал с врачом и страшно переживал, что я не выздоравливаю. Врач успокаивал его, говоря, что я чувствую себя в общем-то нормально, просто у меня сильный сексуальный невроз и нам нужно некоторое время пожить раздельно. Когда меня выписали, и я по совету доктора вернулась домой к маме, Роуленд был готов это терпеть и ждать сколько угодно, лишь бы я, то есть его жена, поправилась. Он был очень добр и мил со мной, и я страшно боялась, что в один прекрасный момент не выдержу этой роли и во всем ему признаюсь. Я уже действительно сходила с ума. Однажды Рол пришел к нам и сказал, что врач рекомендовал мне вернуться домой. Я сначала отказывалась, но доктор позвонил мне и сказал то же самое. Доли была в истерике, я — тоже, но Рол и врач мягко настаивали. Мне пришлось согласиться. Тогда сестра сказала, что, если я пересплю с ее мужем, она точно покончит с собой. Я заверила ее, что в любом случае не смогу этого сделать, потому что я девственница и он сразу все поймет. Я обещала ей, что сделаю все возможное, чтобы его к себе не подпускать.

Несколько дней все было нормально. Рол и до этого вел себя как любящий супруг, но тут просто превзошел самого себя в галантности и предупредительности. Однако на четвертую ночь он явился ко мне в комнату, лег рядом и сказал, что больше так не может. Я не нашла в себе сил его оттолкнуть. В конце концов, я бы плюнула на все и переспала с ним, если бы не ужасный страх, что он все узнает, а моя несчастная беременная сестра отравится. В результате в процессе великолепной любовной прелюдии со мной случилась такая истерика, что на следующее утро я снова отправилась в клинику. Испуганный Рол поклялся больше никогда против моей воли ко мне не прикасаться. Я ему поверила и через несколько дней опять вернулась к нему, и мы просто стали жить в соседних комнатах. До родов оставалось еще месяца три, а мы с сестрой уже обе были на грани сумасшествия.

Джози сделала нам одолжение и родилась в апреле, почти на два месяца раньше срока. Теперь вроде бы все было в порядке, оставалось только дождаться, пока сестра выйдет из больницы, И опять поменяться ролями. Наконец ее выписали, и мы уже приготовились к замене, нужно было лишь выбрать подходящий день. С ребенком в этом плане проблем не было. Джо была недоношенной, и ее на какое-то время оставили в больнице, а молоко у Дотти исчезло сразу. Мы ждали только, когда ни Рола, ни мамы не будет дома. И вот такой момент представился суббота, 24 апреля. Мама тогда отправилась с ночевкой в гости к родственникам, а Рол уехал на два дня навестить своих родителей, я же осталась, сославшись на недомогание. Мы с Дотти снова перекрасили волосы и поменялись одеждой. Мы с ней в тот момент выглядели одинаково плохо: обе были страшно измучены переживаниями. Она почти не поправилась во время беременности, зато я немного растолстела от успокоительных, которыми меня пичкали в клинике.

Короче, мы сделали все, как и договаривались, и я ушла домой, но утром обнаружила, что забыла вернуть сестре ключи. Я позвонила, но она не подошла к телефону. Тогда я просто поехала к ней и обнаружила Дотти мертвой в кровати Роуленда. На одеяле лежала записка, в которой она признавалась ему во всем, а меня обвиняла в том, что я украла у нее мужа. Видимо, у нее случился приступ помешательства от чувства вины перед ним и болезненной ревности ко мне.

Я не могу описать свой шок. Я долго в отчаянии сидела на полу около кровати, не зная, что мне делать. Спасать сестру было уже поздно. У меня появилось, конечно, искушение как-нибудь представить дело так, что это Лора умерла, Дороти осталась жива, и продолжить как ни в чем не бывало жить с Роулендом, но мне удаюсь с ним справиться. Записку я, разумеется, уничтожила, а маме и Ролу сказала, что Дотти позвонила мне и попросила заехать, но, приехав, я нашла дверь в квартиру незапертой, а сестру мертвой.

Вскоре после похорон потрясенный Роуленд уехал, по словам мамы, добровольцем в армию, и потом мы получили извещение, что он погиб. Гам еще было сказано, что перед смертью он просил официально сообщить нам о его гибели. Я была так убита сначала смертью сестры, а потом — его, что в любом случае не пошла бы на похороны. И с мамой мы больше на эту тему не разговаривали. Так или иначе, последние семь лет я была абсолютно уверена, что его нет в живых, хотя даже не знала, где его похоронили… В общем, после всего этого я осталась жить в нашем старом доме в роли матери-одиночки. Это все.

Помолчав немного, Лора подняла голову от плеча Реймонда и поняла, что машина так никуда и не двигалась с обочины дороги. Рей сидел и задумчиво смотрел вперед.

— Спасибо, — сказал он, наконец, тихо, — Только, знаешь, я больше никогда не хотел бы об этом слышать. Ты можешь перестать думать на эту тему?