Выходи за меня! - Рита Херрон

Мэдди пила капуччино и размышляла над тем, почему Чейз так странно смотрел на нее во время совместного похода по магазинам. Поначалу ей казалось, что ему до смерти скучно, но, когда они зашли в антикварный магазинчик, он заметно оживился. Ему явно пришлись по душе и кровать с четырьмя столбиками, и медвежья шкура.

Мэдди бросила взгляд на реку, любуясь видом, открывающимся с веранды кафе, в которое они зашли перекусить. Надо же что-то делать, чтобы не смотреть все время на Чейза. Туристы и горожане прогуливались по набережной, наслаждаясь местными деликатесами и прекрасной весенней погодой. На клумбах проклюнулись тюльпаны, а в каменных вазах у магазинов зацвели анютины глазки. Легкий морской бриз шевелил молоденькие листочки на деревьях.

Чейз отломил вилкой кусочек шоколадного пирожного и, замычав от удовольствия, поднес его ко рту, и ее взгляд скользнул по его губам, а услужливая память воскресила их жаркий поцелуй на веранде. Глаза их встретились, и Мэдди быстро опустила голову, смахнув ладонью со лба бисеринки пота. Весенняя температура обычно колеблется от шестидесяти до семидесяти градусов по Фаренгейту. Но работа с Чейзом подняла эту отметку до ста.

«Думай о нем как о старшем брате – у тебя их теперь трое. Сосредоточься на работе», – твердил ей внутренний голос.

– Чейз, поскольку я буду оформлять твой дом, мне необходимо знать, что тебе нравится. Может, у тебя есть идеи?

Это про медвежью шкуру, на которой она будет возлежать обнаженная? И секс, и грех, и ночь страсти, которую оба они никогда не забудут?

И снова этот странный взгляд.

Он отправил в рот кусочек, задумчиво прожевал его и проглотил.

– Да нет, никаких.

Мэдди слизнула пенку с кофе и покосилась на Чейза, который следил за ней не отрываясь.

– Что, у меня нос в креме?

– Нет, – сдавленно ответил он.

– Тогда почему ты так смотришь на меня?

На этот раз Чейз отвел взгляд и принялся наблюдать за теплоходом, входящим в гавань.

– Да так просто.

Мэдди вздохнула. По-видимому, он не желает иметь с ней ничего личного. Ну хорошо, в эту игру можно играть и вдвоем.

– Я спрашиваю тебя о твоих вкусовых пристрастиях, Чейз, потому что могу заказать для тебя что-нибудь из мебели, пока буду делать покупки для интерьеров.

Он проглотил еще один кусочек пирожного и облизал губы. Мэдди всегда считала процесс поедания шоколада сродни сексуальному наслаждению. Но не догадывалась, что смотреть, как другой ест пирожное, не менее приятно. Раньше она особо не присматривалась к Чейзу, когда он ел. Хотя он отнюдь не романтическая натура, но десерт поглощает не торопясь, смакуя каждый кусочек с изысканным вкусом и запахом, точно старается подольше продлить удовольствие. А женщину он так же смакует в постели?

Мэдди отломила кусочек своего шоколадного пудинга и слизнула капельку темного сиропа.

– Мне нужен базовый набор, – наконец произнес Чейз. «Базовый – значит, он сверху, а она снизу?» – пронеслось в голове у Мэдди.

– Никаких антикварных штучек, никаких безделушек. Все это непрактично. На диване надо сидеть, а не трястись над ним, как над драгоценностью.

Мэдди захлопала ресницами, пытаясь вспомнить, о чем она его спрашивала. Ах да, о мебели!

– А цветовое решение ты уже обдумал?

Он недоуменно нахмурился, и она рассмеялась.

– Хорошо, я скажу иначе. Какой твой любимый цвет?

– Коричневый.

– Коричневый? – переспросила Мэдди, недоверчиво щурясь.

– Э-э, то есть голубой. Я... я просто смотрел...

– Куда ты смотрел, Чейз?

– В твои глаза, – смущенно пробормотал он. – Порой они становятся темными, как шоколадный крем в уголках твоего рта. – Он потянулся к ней и пальцем смахнул капельку с ее губ, потом облизал палец. По телу Мэдди пробежала трепетная дрожь. – А когда солнце играет в твоих глазах, они светлеют и приобретают оттенок карамели.

Ей стало жарко. Теперь она поняла значение его взгляда – похоть. Чейз не хочет признаться в этом из-за братьев, но он ее желает.

Надо сказать, он был прав, когда решительно пресек их нежности в тот вечер на веранде.

Если она отдастся ему, то непременно влюбится, и тогда их деловым отношениям придет конец. А ее братья... Их наверняка удар хватит. Нет, романтический флирт с Чей-зом ей заказан. Да он и сам слишком уважает братьев, а она... она стремится обрести свободу и независимость. И не влюбляться в чрезмерно заботливых, старомодных, упрямых холостяков.

Надо присмотреть себе вариант получше...

Интересно, Джефф всерьез намерен возобновить их отношения? Может, снова начать с ним встречаться? Ему не чужда романтика, но...

Нет, поищем еще.

– Прости, – пробормотал Чейз. – Это к делу не относится.

– Да ничего, – сказала Мэдди. – Ты был прав в тот вечер, Чейз. Нам не следует быть вместе.

Взгляд его темных глаз, казалось, проникал ей в душу. Одиночество и тоска стали еще заметнее.

– Что ж, поговорим о мебели. Диван ты предпочитаешь с кожаной или тканевой обивкой?

– С кожаной.

– Темный или светлый?

– Темный.

– А кухня? Обои? Крашеные стены? Он пожал плечами:

– Крашеные белые стены.

– Как! Ни каймы, ни бордюра?

– Я простой парень, Мэдди.

Мэдди отпила капуччино, решив пропустить это замечание мимо ушей, но не сдержалась и сказала:

– Простой не значит плохой, Чейз. – Он потупился, глядя в чашку с кофе.

– Но тебе нравятся интересные люди, да, Мэд? Телепродюсер? Этот твой банковский хлыщ с букетиком анютиных глазок?

– Не анютиных глазок, а роз. – Чейз откашлялся.

– Или тот, который затащил тебя в нудистскую колонию? – Мэдди вспыхнула как мак.

– Откуда ты знаешь про нудистскую колонию? – Чейз побледнел.

– Э-э... ммм... твои братья волновались и сообщили мне, а название колонии высветилось на автоответчике Ланса.

Глаза Мэдди сузились в щелки.

– Признавайся, вас там не было?

Чейз притворился оскорбленным:

– Конечно, нет!

Мэдди не сводила с него глаз. Почему он отводит взгляд? Ему стыдно, что он за ней шпионил?

– Ну хорошо, – признался он наконец. – Ланс и Рид хотели туда поехать, но я их отговорил. Ноги моей не будет в подобном месте.