Сердцеедки. Правила любви - Памела Уэллс

Они попрощались, и Сидни повесила трубку. Она облокотилась на стол и подперла рукой подбородок. Уроки сделаны, по телевизору смотреть нечего, а папа читает у себя в комнате.

Сегодня суббота и совершенно нечем заняться!

Она гипнотизирующе смотрела на телефон. Руки так и чесались, и она не удержалась — взяла его и стала пролистывать список звонков. Самый ранний звонок был от пятого февраля. Номера Дрю в этом списке даже не было. Последний раз он звонил, наверное, месяца полтора назад.

Сидни набрала его номер. Она понятия не имела, зачем. Если Дрю ответит, она на ходу придумает какую-нибудь отговорку. Во всяком случае, попытается.

Просто сейчас больше всего на свете ей хотелось услышать его голос.

После третьего гудка включилась голосовая почта, и Сидни закрыла глаза, слушая Дрю.

— Это Дрю. Оставьте сообщение после звукового сигнала. — Бип.

Сидни нажала отбой, но его голос все еще звенел у нее в ушах.

Это Дрю. Это Дрю.

Теперь он увидит, что она звонила и поймет, что она жалкая брошенка.

Она уткнулась в ладони. Все идет наперекосяк. Хотелось взять чипсы, запереться у себя в комнате и смотреть круглосуточный канал с фильмами. Раньше зимними вечерами они с мамой всегда смотрели этот канал.

«Как бы мне хотелось, чтобы мама была сейчас рядом», — подумала Сидни.

Когда рыба на стене издала плеск, ознаменовав, что прошел час, Сидни подняла голову и протерла глаза. Она попыталась собрать чувства в кулак и выбросить их, словно камешек, пущенный по глади озера.

Может, Дрю прав. Может, им действительно нужна свобода. Время, когда можно быть самим собой — а не просто чьей-то половинкой — время на развлечения.

Сидни дотянулась до столика и взяла телефонный справочник. Открыла его на букве «Т», нашла то, что искала, и набрала номер.

Когда на другом конце подняли трубку, Сидни набрала побольше воздуху — первый глоток воздуха для новой Сидни — и сказала:

— Привет, Крэг. Это Сидни. А где сегодня вечеринка?

* * *

Первое, что чувствовалось при входе в «Скрап» — это аромат молотых зерен кофе. А уже потом можно было уловить запахи шоколада, ванили, чая и клея. Помещение для занятий аппликацией располагалось отдельно и было достаточно вместительным — там стояло два десятка рабочих столов. Целый стеллаж был заполнен цветной бумагой, а на отдельных подставках были разложены наклейки, ножницы и другие аксессуары.

Субботний вечер был временем кофеманов. Любители аппликаций предпочитали заниматься утром, преимущественно в рабочие дни, пока их дети были в школе.

Рейвен сразу направилась в заднюю комнату, украдкой глянув в сторону кофе-бара. Достаточно было увидеть светло-рыжие вихры за кофе-машиной, чтобы понять, что Горас тоже сегодня работает. У Рейвен слегка закружилась голова, и улыбка тронула губы.

Смена продлится пять часов. И Рейвен проведет столько времени рядом с Горасом… нет, она не собирается сходить с ума по парням. Она вообще поклялась оставить Гораса в покое. В ее взаимоотношения с противоположным полом словно все время вмешивалась некая разрушительная сила.

Оставив пальто и сумочку в кабинете мамы, Рейвен вышла в кафе и заняла место за прилавком. Горас не видел ее, так как в это время обслуживал кого-то. На нем были совершенно убитые, вылинявшие на коленях джинсы. Сидели они на нем свободно, но — м-м-м — просто великолепно, особенно в сочетании с голубой рубашкой. Его кожаные ботинки поскрипывали, когда он бегал от кофе-машины к холодильнику.

— Привет! — сказала Рейвен, встав за прилавок.

Горас развернулся.

— Рей! — На его лице появилась улыбка. — Что ты тут делаешь? — Он вернулся к приготовлению заказа — налил молока в ледяной кофе.

— Мама попросила заменить ее. — Рейвен облокотилась на прилавок. — Ты во сколько заканчиваешь?

— Я работаю до закрытия. — Он размешал напиток, сделал сверху розочку из взбитых сливок и подал чашку ожидавшей женщине.

— Тогда, похоже, мы работаем вместе, — заметила Рейвен.

— Ага. — Горас поднял повыше кожаный браслет на запястье и закатал рукава рубашки. — Это хорошо?

Рейвен взглянула на Гораса. Он напряженно наблюдал за ней.

— Ну да. А почему, собственно, нет?

Он склонил голову набок и тоже облокотился на прилавок.

— Да ладно тебе, Рей. Ты же и сама прекрасно видишь, что между нами происходит что-то странное. — Это прозвучало скорее как констатация факта, чем как обвинение, но Рейвен от этого почувствовала себя виноватой, ведь она понимала, что напряженность между ними возникает только из-за нее.

— Я… э-э… — Она чувствовала, что краснеет под его взглядом. Что она могла ответить на это?

Горас подошел совсем близко, так что Рейвен чувствовала его запах. Пахло от него зимой — ледяным ветром и елкой.

— Послушай, не нужно ничего объяснять. Я просто хочу убедиться, что мы все равно можем оставаться друзьями.

Сердце у Рейвен застучало быстрее, а ладони мгновенно вспотели.

— С удовольствием, — ответила она. — Останемся друзьями.

— Отлично. — Горас кивнул в знак согласия.

— Простите, — окликнула их дама. Рейвен сразу признала ее грязные, белые патлы. Это была завсегдатай кафе — Мэри, или Меридит, или что-то в этом роде. Она работала секретарем у Дэниелса, но вела себя так, словно была главным адвокатом города. Считала, что все должны из кожи вон лезть, чтобы угодить ей. Насколько Рейвен помнила, она всегда заказывала маленький латте и полпорции мятного ликера, смешанного с половинкой эспрессо с обезжиренным молоком, но с пенкой из цельного молока. Это был самый сложный коктейль, который Рейвен когда-либо приходилось смешивать. И вообще, ну зачем этой Мэри пенка из цельного молока? Какая разница?

— Я бы хотела сделать заказ, — заявила Мэри/Меридит, что-то листая в своем телефоне.

— Я приму, — кинула Рейвен Горасу.

— Хорошо. Если понадоблюсь, я буду в подсобке, — ответил он. — Твоя мама просила кое-что переставить.

Рейвен кивнула и проводила его взглядом.

— Простите, — снова напомнила о себе Мэри/Меридит, — но я спешу.

Ну, конечно. Наверняка ей надо разложить бумаги по папкам. Рейвен едва сдержала раздражение.

— Извините, — сказала она вслух, излучая радушие. — Что вам подать?

* * *

Вечер прошел неплохо, думала Рейвен. Неловкость между ней и Горасом как-то сама собой рассосалась. Теперь было куда проще находиться рядом с ним.

Рейвен включила кофе-машину и стала заливать кипяток, чтобы смыть остатки зерен. Затем она взялась за щетку и принялась чистить автомат.