Фантастическая женщина - Кенди Шеперд

Деклан улыбнулся:

– Мне так этого не хватало.

– Это ты про мои постоянные ляпы?

– Я про твою манеру говорить прямо и называть вещи своими именами.

– Можно и так сказать, – с невольной улыбкой согласилась Шелли.

Деклан положил ей руки на плечи. Даже сквозь толстую куртку она почувствовала их тепло.

– Ты права. Я был не готов любить и быть любимым, мне очень жаль, что тебе тоже досталось из-за этого.

Она посмотрела в его удивительные синие глаза, которые больше не омрачали тени прошлого, в красивое худощавое лицо, избавленное от привычных напряженных складок в уголках рта. Его рот. Никогда ей так не хотелось поцеловать его.

– Но… – Она не знала, что сказать, увлеченная мыслью о том, чтобы снова завладеть этими губами.

– Мне надо было примириться с моей утратой и перестать винить себя в том, что мне неподвластно.

– То, в чем я не смогла тебе помочь. Мне тоже пришлось разбираться со своими проблемами. Я о доверии. – Перед отлетом из Сиднея у Шелли состоялся долгий разговор с матерью, который очень помог ей.

– Наверное, мы оба были не готовы. – Он прижал ее к себе.

– А теперь?

– Теперь, Шелли Фэархилл, я готов любить тебя так, как ты этого заслуживаешь.

На этот раз она не колебалась.

– Я тоже люблю тебя, Деклан. Очень люблю.

Ее рот коснулся его губ. Они недолго оставались холодными. Всю свою любовь и надежду Шелли вложила в этот поцелуй. В этот миг их грубо прервал громкий свист одного садовника.

Шелли отпрянула и покраснела.

– О господи, меня же уволят.

– Тебя это волнует?

– Да. Мне нравится моя работа. Я здесь на временном договоре, но для меня настоящее счастье работать в этом месте. Даже зимой, когда облетают листья, сад остается прекрасным. Ты что-нибудь слышал про знаменитый белый сад? Только белые цветы – настоящая революция для своего времени. А припорошенный снегом, он выглядит просто потрясающе. По-настоящему белым.

Деклан приложил палец к ее губам.

– Не сомневаюсь, что это нечто феноменальное. Но нельзя ли поговорить об этом позже? – Он потопал одной ногой, другой. – Я мерзну и, честно говоря, предпочел бы говорить о нас, а не о садах.

– О нас? – Вздох замер у нее в горле.

– О тебе. Обо мне. Где ты хочешь жить. С моей работой я могу жить где угодно, в любой стране, где есть электричество и Интернет. Не хочу возвращаться в дом на Бельвью-стрит, он стал для меня тюрьмой. Думаю, надо передать его фонду исторического наследия. Твой преподаватель из Мельбурна как раз прорабатывает мое предложение.

– Мой преподаватель?

– Да. В любом случае твое открытие будет признано безоговорочно.

– Ты сделал это ради меня?

– Да.

Шелли снова поцеловала его.

– Спасибо. Это так много значит.

Дополнительных подтверждений не требовалось.

Дела доказывали его любовь лучше всяких слов.

Она бы тоже не хотела жить в доме, где он был так несчастен. Однако хотелось, чтобы он сохранил контроль над садом. Будет преступлением, если тот снова окажется без присмотра или, еще хуже, пойдет под нож.

– А как насчет карьеры на телевидении? Ты бросила эту идею?

– Вовсе нет. Нынешний ведущий сказал, что хочет поработать еще один сезон и уйти на покой, у меня есть еще несколько месяцев. Продюсеру кажется, что будет очень хорошо, если, уходя, ведущий сам представит меня зрителям.

– Значит, собираешься вернуться в Австралию?

– Не обязательно. Вероятно, вернусь не насовсем. Но предложение слишком привлекательное, чтобы его упустить.

– Согласен.

– А я в сомнениях. Мне так нравится здесь. – Шелли вздохнула с сожалением. – Идеально было бы жить часть времени в Австралии, часть в Европе. Хотя бы несколько лет.

– Это вполне возможно. Если летать первым классом, перелеты не кажутся столь утомительными. А на частном самолете еще лучше.

– Ничего не могу сказать. Мой вариант – самый низший класс.

– Но не в случае, если ты будешь летать со мной. – Он заглушил ее возглас быстрым поцелуем. – А на случай, если захочешь жить здесь, я присмотрел замечательный особняк неподалеку. Он великолепен, зато сад просто кричит, что ему нужны руки Шелли, чтобы стать ее садом.

– Звучит многообещающе. – Она осторожничала, не до конца осознавая, что происходит.

– А еще там есть конюшня и несколько акров пастбища для лошади.

– Идет! – воскликнула Шелли и, сдвинув брови, посмотрела на него. – На что я соглашаюсь, Деклан?

Он взял в ладони ее лицо хозяйским жестом, который ей так нравился.

– Надеюсь, ты согласилась стать моей женой.

– Твоей женой, – медленно повторила она. – Я… мне нравится эта идея.

– Вот и хорошо. Буду считать, что это «да».

– Не так быстро. – Шелли сделала шаг назад, чувствуя себя подсохшим растением, которое наконец полили. – Я хочу, чтобы мне сделали официальное предложение.

– Почему-то меня это не удивляет.

– Я не жду, чтобы ты вставал здесь на одно колено или что-нибудь в этом роде, – поспешно добавила она.

Деклан взял ее за руки.

– Шелли, окажете мне честь, став моей женой?

– Я буду счастлива стать твоей женой. И матерью твоих детей. Если ты этого хочешь.

Деклан закрыл глаза.

– Да, хочу. Когда мы оба решим, что пришло время сделать этот шаг.

Шелли потянула его к себе и поцеловала. Она понимала, что это может стать очередным испытанием. Пережив одну трагедию, он наверняка будет терзаться сомнениями, если она забеременеет. Но вместе они выдержат это испытание.

– Полагаю, тебе хочется получить официальное обручальное кольцо? – прошептал он, почти не отрываясь от ее губ.

– Ну да, конечно. Хотя, думаю, у тебя не было времени его купить. В смысле, я ведь могла тебе отказать. Нет, я бы этого не сделала. Я так тебя люблю, что даже представить себе не могу ничего лучше, чем быть твоей женой.

Деклан улыбнулся, на миг у Шелли замерло сердце от той любви, которую она видела в его глазах. Он достал из внутреннего кармана пальто маленькую коробочку.

– О! – только и смогла воскликнуть она.

Гигантский сапфир в окружении двух огромных бриллиантов.

– У него такой же цвет, как у твоего синего платья. Оно так тебе идет, вот я и подумал, что сапфир тоже подойдет. – Он надел кольцо на средний палец ее левой руки.