Свет твоих глаз - Джоди Хедланд

– Что значит «ты не выпустишь ее из комнаты»? – слова Пьера эхом раскатились в пустой таверне. В голосе звенела злость, которая нарастала и нарастала, пока не вытеснила все чувства и мысли, кроме желания освободить Анжелику.

– Ей нужно отбыть еще один день наказания. – Эбенезер потер широкую плешь на макушке, взмокшую от пота. Остров вот уже много дней был окутан влажной жарой, от которой расплодились огромные тучи москитов и мух.

– Нет. Ты и так два дня продержал ее взаперти. Этого достаточно. – Пьеру хотелось заорать, что Эбенезер идиот, но он заставил себя задавить свою ярость. Нельзя было усугублять ситуацию – Анжелике будет только хуже. Глаза Эбенезера сузились в щелки.

– Я сказал своей падчерице, что ее ждут три дня наказания, и я намерен сдержать свои слова.

– Мисс Мак-Дугал велела мне не возвращаться сегодня без Анжелики. – Все было немного не так, но Пьер слишком разозлился.

– Уверен, она все поймет, когда ты объяснишь, что непослушание моей падчерицы едва не стоило жизни моей жене и новорожденному сыну.

Пьер взглянул в сторону кухни, на жену Эбенезера, которая сидела перед камином, прижимая к себе младенца. Женщина старательно прятала глаза, глядя лишь на ребенка.

– Судя по тому, что я слышал, – продолжил Пьер, – Анжелика привела повитуху вовремя.

– Прежде всего, ей не следовало шляться по острову, – с каждым словом голос Эбенезера становился все громче. Он прокашлялся и с вымученным спокойствием закончил: – Я не позволю члену моей семьи вести себя, как распутная девка.

Шляться? Распутная девка? Пьер едва не фыркнул. Никто в здравом уме не сказал бы, что Анжелика шляется или ведет себя, как распутная девка. Она была самой чистой и невинной из всех, кого Пьер когда-либо видел. Но стало очевидно, что она не рассказывала Эбенезеру, куда ходит, не признавалась, что помогает бедной ослепшей вдове, чтобы не быть наказанной еще и за это.

Пьер чувствовал, что, если продолжит спор, придется ему уходить с пустыми руками, как в прошлые два дня, когда он появлялся с намерением отвести Анжелику в форт. Эбенезер свихнулся на своей власти. Пьер много раз встречал подобных людей, занимаясь торговлей. Если применить силу, Эбенезер лишь сильнее упрется.

Пьер глубоко вздохнул и разжал кулаки. Рыжий Лис гордился бы им, если бы это увидел. Нет, он не станет решать проблему силой и кулаками. Он будет играть на слабости Эбенезера. По крайней мере, пока.

Он потянулся к ручке двери и с деланым равнодушием оглядел грязную комнату и маленького индейца, отскребавшего липкий пол.

– Ну что ж, доброго дня тебе и твоей супруге. Я передам мисс Мак-Дугал, что ты отказываешь в ее просьбе отпустить Анжелику в форт на ее уроки. Мисс Мак-Дугал будет разочарована тем, что ей не желают идти навстречу.

Пьер задержал дыхание, молясь про себя, чтобы Эбенезер не знал, что Лавиния страдает от лихорадки. Москиты словно обезумели, и бедная девушка мучилась, несмотря на дозы хинина, прописанные ей врачом. И все же, невзирая на болезнь, Лавиния желала, чтобы Пьер привел Анжелику в форт. Но лишь потому, что заставила своего портного немного поработать с платьем и теперь хотела увидеть в нем Анжелику, готовую к будущим танцам.

– И не говори потом, что я не предупреждал. – Пьер открыл дверь. – Не хотелось бы мне оказаться на твоем месте, когда мисс Мак-Дугал пожалуется отцу. Полковник в последнее время и без того не в духе от подготовки к нападению американцев, и он не обрадуется тому, что его дочь кто-то расстроил.

Он не стал ждать ответа Эбенезера и просто шагнул за порог. Каждая мышца в его теле протестовала против этого ухода. И Пьер решил, что, если Эбенезер не выпустит Анжелику из ее тюрьмы на чердаке, он вернется к старой проверенной практике – выбьет из старика дух, поднимется наверх и заберет ее силой.