Ящик Пандоры - Мэри Шелдон

Но когда в понедельник я приехала в восемь утра, «мерседес» Брэдшоу уже стоял на стоянке, дверь в его агентство была открыта, и конверта на полу не обнаружилось.

Казалось, день никогда не кончится. От Брэдшоу не доносилось ни звука — каждый час я на цыпочках прокрадывалась на лестницу, словно убийца на место преступления, и прислушивалась.

Лори весь день была молчалива. Никто из нас и словом не обмолвился о том, что произошло в пятницу ночью.

Время подошло к трем часам, но ничего так и не случилось. Я понемногу успокаивалась. Мне вдруг пришло в голову, что Брэдшоу мог и не понять, что на том снимке — я. Он же агент и ежедневно получает, возможно, десятки фотографий от актрис, нуждающихся в представителе. Так что, скорее всего, он просто взглянул с отвращением на снимок и отшвырнул его прочь, даже не заметив, кто на нем.

И слава богу, что у меня хватило ума не подписывать валентинку.

В пять часов заглянул Гари и сказал, что сегодня рано уходит.

— Собираешься куда-нибудь со своей девушкой? — спросила я.

Он слегка покраснел:

— Вообще-то да.

— Знаешь, мог бы сказать мне о ней.

Он кивнул:

— Я хотел.

— Она хороша?

— Очень.

— Что ж, я рада за тебя.

— Спасибо. — Он помолчал, и потом добавил: — Еще я хотел сказать, что скоро уеду отсюда. Ты прости, что я так надолго у тебя застрял. Я вот-вот получу достаточно денег, чтобы снять собственное жилье.

— Это просто замечательно, — сказала я и добавила, что он может оставаться, сколько захочет.

— Я очень тебе благодарен, но думаю, что мне правда пора съезжать.

После его ухода я села за стол и почувствовала, что мне почему-то стало тоскливо. Через несколько минут раздался стук в дверь. Все-таки он вернулся, подумала я, и бросилась открывать. За дверью стоял Джон Брэдшоу.

От неожиданности я онемела. Он тоже молчал. Потом спросил:

— Можно мне войти?

— Да-да, конечно.

Я была так смущена, что едва смогла провести его к себе в кабинет. Краем глаза я пыталась увидеть выражение его лица, но мне это не удалось.

Оказавшись в кабинете, он, казалось, совершенно забыл обо мне. Неторопливо прохаживаясь по комнате, он рассматривал фотографии в рамках и перебирал книги на полках.

— Вижу, вы мало что здесь поменяли.

— Да. Мне хотелось оставить все, как было у дяди.

— Понимаю, — сказал он с резкой усмешкой. — Он был очень симпатичным человеком.

Мы стояли так близко друг от друга, что я чувствовала легкий, дорогой запах лайма от его костюма. Я заметила, что у него глаза цвета застиранной синей рубашки. А руки белые, как у моего папы, только с превосходным маникюром.

Мы молчали. Он отвернулся от меня, положил на стол портфель и открыл его. Сердце у меня упало при виде конверта из манильской бумаги.

— Я пришел сюда в связи с этим.

От стыда я не могла поднять глаз.

— Я был несколько заинтригован, получив это, — продолжал он. — Вы хотите подыскать себе агента, я так должен понимать?

Я была так ошарашена — меньше всего я ожидала от него подобных слов, — что меня разобрал смех.

Он положил конверт на стол и словно забыл о нем. Потом пристально посмотрел на меня:

— Вам нравится в Лос-Анджелесе?

Голос его звучал ласково. Почти как голос дяди Джина.

Я ответила, что очень.

— А работать агентом вам тоже нравится?

— Да. У меня даже случились некоторые достижения.

Я рассказала про Джинетт. Он кивнул:

— Да, это очень захватывающие моменты.

Опять воцарилось молчание, потом Брэдшоу посмотрел на часы и сказал, что у него есть дела. Я надеялась, что он забыл о конверте, но он взял его со стола и аккуратно уложил в портфель. Я проводила его до двери. В холле он повернулся ко мне.

— Может, когда-нибудь вы окажете мне честь поужинать со мной?

После его ухода я уселась за стол в полной прострации.

Все, что произошло, слишком невероятно. Я не могла поверить, что Джон Брэдшоу — надменный, высокомерный Джон Брэдшоу — сейчас приходил сюда и оказался таким привлекательным и любезным.

Я чуть не позвонила Лори, но потом решила этого не делать. Если бы я рассказала ей, то вся история превратилась бы в шутку, а это не шутка. Я не понимала, что случилось, кроме того, что это самое невероятное происшествие на свете, но я точно знала одно: шуткой здесь не пахло.

У меня из головы не выходила его усталая улыбка и печальные, прекрасные руки. И неужели он правда хочет пригласить меня на ужин?