Волчья кровь - Татьяна Корсакова

– Ну, что ты орала, это уже, наверное, весь замок в курсе. Дальше что было?

– Ничего. Зажегся свет, и все.

– Призрак исчез?

– Как видишь.

– Интересное кино. – Суженый поскреб отросшую щетину, в задумчивости прошелся вдоль стен, проверил крепления гобеленов, выглянул в окно и вынес наконец свой вердикт: – А я тебя предупреждал.

– Ага. – Спорить с ним на сей раз совсем не хотелось.

– Теперь ты мне веришь? – В голосе Закревского слышалось удивление.

Яся кивнула.

– Ну, и какие у тебя теперь планы на будущее? Все еще хочешь стать моей женой? – Тон, которым все это говорилось, можно было назвать ехидным, но все же от Яси не укрылось некоторое волнение.

– Уже не хочу. – Она тряхнула головой и поправила сползшее с плеча одеяло. – Но у меня к тебе условие, даже два.

– Ишь какая прыткая! – Закревский усмехнулся. – Условия ставит. Ну, что тебе нужно?

– Во-первых, ты что-то там вякал про отступные.

– Денег хочешь, ехидна?

«Ехидну» Яся решила оставить без внимания.

– Сто тысяч меня вполне устроит.

– Рублей? – Закревский приподнял бровь.

– Долларов.

– А не многовато ли для шалавы подзаборной?

– В самый раз. Понравилась мне, понимаешь, красивая жизнь. Хочу быть владычицей морскою.

– Ага, только ты, видать, запамятовала, что с ней стало в финале.

– Это не мой случай. Просто дай мне денег. Чек меня вполне устроит. Обещаю завтра же убраться восвояси.

– Пятьдесят. – Закревский уселся на широкий подоконник, посмотрел на Ясю сверху вниз. – И радуйся, что я вообще с тобой это обсуждаю.

– Семьдесят! – Эх, с паршивой овцы хоть шерсти клок.

– Это ты у себя на помойке научилась так торговаться?

– Неважно, семьдесят – и по рукам.

– Ладно, договорились! – Закревский согласился так быстро, что Яся уже пожалела, что не назначила сумму побольше. Заплатил бы как миленький, но теперь уж что, дело сделано. – А второе условие? – поинтересовался он, сощурившись.

А вот со вторым условием было сложнее, Яся даже не знала, с чего начать.

– Можно я у тебя до утра побуду? – спросила, как в холодную воду нырнула.

– Э, подруга, ты совершенно не в моем вкусе! – Он, протестующе замахав руками, спрыгнул с подоконника.

Не в его вкусе. Можно подумать, она ему что-то предлагает!

– Ты тоже не герой моего романа! – Хорошо еще, что свет неяркий, не видно, как горят уши. – Мне просто страшно очень, понимаешь?

– Нет! – Закревский качнул головой. – Но переночевать можешь, так и быть. Пошли! – Не говоря больше ни слова, он вышел из комнаты.

Опасаясь, что суженый передумает, Яся, как была в одеяле, бросилась следом.

Комната Закревского практически ничем не отличалась от ее собственной.

– Хотел бы сказать, чувствуй себя как дома, но, сама понимаешь, не могу. – Суженый глядел на Ясю со смесью жалости и брезгливости. – Так что располагайся! – Он кивнул на кресло, точную копию того, что стояло в ее комнате. – Или, если хочешь, можешь на коврике.

В роли коврика выступала все та же волчья шкура, и Ясю передернуло.

– Спасибо, ты очень любезен, – буркнула она, плюхаясь в кресло.

– Не хочешь? – Закревский удивленно приподнял брови. – А я думал, что тебе на коврике привычнее.

– Пошел к черту!

– Смотри, как бы я тебя сейчас куда не послал, – усмехнулся он. – Напросилась в гости к уважаемому человеку, так и веди себя должным образом, забудь свои помоечные замашки.

Ох как же Ясе хотелось расцарапать его нахальную морду! Но здравый смысл победил. Ночевать в своей комнате она боялась до дрожи в коленках, лучше уж потерпеть. Тем более что и терпеть-то осталось совсем ничего. Уже третий час ночи, еще чуть-чуть – и рассветет.

– А как насчет договора? – запоздало вспомнила она. – Чек давай!

– Ты думаешь, я таскаю с собой чековую книжку? – Закревский ухмыльнулся, и Яся отчетливо поняла, что, если сейчас же, сию секунду, не принять меры, денег от этого крохобора ей не получить никогда.

– А ты думаешь, я стану молчать, если окажусь за бортом без бабок и гарантий? – поинтересовалась она. – То-то журналисты обрадуются, когда узнают, на ком собирался жениться Вадим Закревский!

– Ну ты… гадина! – В голосе Закревского послышалось отвращение пополам с восхищением.

– Гадина, – Яся не стала возражать, – но очень неприхотливая. За семьдесят тысяч долларов я готова обо всем забыть.

– А если вдруг ты вспомнишь какие-либо пикантные подробности, – тон Закревского изменился, от прежнего благодушия не осталось и следа, – то всякое может случиться…

– Не волнуйся! – После пережитого этой ночью подобные угрозы показались Ясе сущими пустяками. – Я тебе позвоню, когда вернусь в Москву, встретимся и все обговорим. И вот еще что: ты бы на деда своего повлиял. Ну, чтобы он не бросился меня искать…

– А вот тут ничего обещать не могу! – Закревский развел руками. – Придется тебе, моя дорогая, всю оставшуюся жизнь скрываться, потому как дед у меня человек суровый, он таких вещей не прощает.

Дед суровый, спору нет, но вот найдет он ее вряд ли, даже в Москве. Так что нечего бояться.

– Это уже мои заботы! – Яся демонстративно зевнула, закуталась в одеяло. – Спать хочу.

– Так кто ж тебе не дает? – Закревский потянулся к выключателю, и комната погрузилась в темноту.

– А может, со светом? – Яся поспешно поджала под себя ноги. – Мало ли что там затаилось в темноте!

– Я со светом спать не приучен. Спокойной ночи, ехидна!

* * *

Уснуть все никак не получалось, в голову лезли разные мысли. С одной стороны, замечательно, что Рудый замок так впечатлил нареченную, что она вдруг добровольно решила свалить. Но с другой – определенно, было в происходящем что-то странное и необъяснимое.

В то, что на ехидну напал призрак, Вадим не верил. Просто девица оказалась излишне чувствительной, наслушалась баек про призрачную волчицу, прониклась здешней атмосферой, вот и начало ей мерещиться бог знает что. Ну ладно, на дороге нареченной привиделась волчица. С этим все более или менее понятно, хотя бы фольклорная база под этим глюком имеется, а сейчас что? Какая-то женщина! Ведь про призрак женщины не было сказано ни слова, а это может свидетельствовать об одном: нет никакого призрака, ехидна все выдумала. Вопрос только – зачем? Чтобы его к себе в спальню заманить и под шумок совратить? Ну смешно же, честное слово! Когда собираются совращать, рядятся в полупрозрачные пеньюары, а не в плебейские ночнушки с идиотскими рюшечками.