Увлечение герцога - Барбара Картленд

Майкл впервые подписался именем пятого герцога.

Он рассчитывал, что пожелания, изложенные им в письме Барретту, заставят старых слуг, покинувших поместье, вернуться обратно.

Особняк будет приведен в порядок, так что к тому времени, как он прибудет туда, от пребывания там Сирила и его дружков-негодяев не останется и следа.

«Чем скорее все мы позабудем об этом злосчастном эпизоде, тем лучше», – сказал себе Майкл.

При этом он понимал, однако, что потребуется некоторое – немалое – время на то, чтобы полностью устранить последствия пребывания в поместье Сирила.

Когда с обедом было покончено, Адела поинтересовалась:

– Ты говорил, что запланировал кое-что для нас на вторую половину дня. Что же именно?

– Идем наверх, и я покажу тебе.

Взявшись за руки, они поднялись по лестнице и зашагали по коридору, ведущему к спальне Аделы.

Это была чудесная светлая комната с атласными и муслиновыми занавесками над кроватью, свисающими из-под венца золотых амуров.

Они переступили порог, и Майкл закрыл за собой дверь.

– Для чего мы пришли сюда? – невинно осведомилась Адела.

Майкл улыбнулся.

– Я бы сказал, что это очевидно, дорогая.

– Ты имеешь в виду…

Но потом она заметила красноречивое выражение в глазах мужа, все поняла и воскликнула:

– Ох, Майкл, и я подумать не могла… Но ведь наверняка это очень странно, когда люди ложатся в постель так рано после обеда.

– Только не во время медового месяца. Драгоценная моя, мы только что проделали всю неблагодарную черную работу, которая предстояла нам на ближайшие несколько дней, и теперь я хочу, чтобы ты принадлежала мне одному, дабы я мог сказать тебе, как сильно люблю тебя.

Он шагнул к ней.

– Завтра мы попросим миссис Тернер, у которой хватает своей работы на кухне, чтобы она наняла тебе горничную. Но сегодня я сам буду исполнять ее обязанности.

С этими словами он принялся расстегивать пуговицы на спине у Аделы.

Затем, когда платье упало на пол, он вынул заколки из ее прически, и волосы водопадом обрушились ей на плечи.

– Вот такой ты мне нравишься больше всего, любимая. На всем свете не сыскать женщины красивее тебя, которая бы больше тебя походила на богиню, сошедшую с Олимпа, чтобы заботиться обо мне.

– Я люблю тебя, Майкл, люблю всей душой и сердцем, – прошептала она.

Он поцеловал ее и вышел в свою комнату.

Когда он вернулся, она уже скользнула под одеяло, как он и ожидал.

На окнах были задернуты шторы от солнца, отчего комната обрела таинственный и интимный вид.

Майкл подошел к кровати, Адела протянула к нему руки, и на мгновение он застыл, глядя на нее, после чего прошептал:

– Чем я заслужил такое счастье найти тебя, самую красивую, умную и понимающую женщину на свете?

– Чем я заслужила счастье найти мужчину, столь сильного и замечательного во всех отношениях?

Майкл скользнул в постель рядом с ней, Адела подставила ему губы, и он понял, что она ждет поцелуя.

Еще несколько мгновений он стоял неподвижно, любуясь выразительной красотой ее глаз и нежным овалом лица.

– Иногда я не верю, что ты существуешь на самом деле, – проговорил он наконец. – Мне кажется, что я выдумал тебя, и я боюсь, что однажды проснусь и увижу, что ты исчезла, а мне остались лишь мысли и память о тебе.

– Я никогда не исчезну, – выдохнула Адела, – и если ты боишься потерять меня, то я всегда буду страшиться тех красивых женщин, которых ты встречал в Индии. Ох, Майкл, не бросай меня никогда! Я не смогу жить без тебя.

Она обвила его руками за шею и притянула к себе.

Адела почувствовала, как сладостная дрожь пробежала по ее телу, и удивилась тому, что любовь может быть такой настойчивой и требовательной.

Она любила Майкла так сильно и страстно, что ей казалось, будто тело ее налилось огнем желания, а когда они наконец слились воедино, то перестали быть двумя разными людьми, растворившись друг в друге.

Майкл, словно угадав, о чем она думает, принялся покрывать поцелуями ее мягкую атласную кожу.

Коснувшись губ Аделы, он ощутил дрожь желания, сотрясавшую ее тело, и стал целовать ее шею и маленькую ложбинку между грудей.

Он вдруг понял, что своей нежностью пробуждает в Аделе исступленный восторг любви.

Экстаз, который возносит тех, кто испытывает его, на небеса, пока они не попадают прямо в рай.

Это была любовь, та самая, ради которой мужчины сражались, страдали и умирали от сотворения мира.

И те, кому повезло обрести ее, понимали, что это была любовь самого Господа Бога нашего, сотворившего человека по своему образу и подобию.

– Я буду вечно любить тебя, моя дорогая Адела, – проникновенно сказал Майкл.

На свете не было других слов, чтобы выразить то, что он чувствовал.

Он знал лишь, что все его тело, сердце и душа живут и бьются в ритме одного-единственного слова.

Любовь, любовь, любовь. Только любовь. Отныне и навсегда.