Пленница - Бренда Джойс

— Это что, какая-то странная игра? Не пойму только, зачем ты ее затеяла?

— Нет, это не игра. Мне давно не до шуток. Мне двадцать три года, и я родилась в будущем, через сто семьдесят лет.

Воцарилось напряженное молчание.

— Алекс, иди сюда, присядь, — вдруг всполошился Мурад. Она глядела совершенно серьезно и говорила искренне. С тревожно бьющимся сердцем он обнял ее за плечи и усадил рядом с собою. — Я сейчас приведу лекаря, ты нездорова. Ты на грани истерики. Скажи, что именно произошло там, у Блэкуэлла? — Мурад ничего не мог с собой поделать — он хотел знать все.

— Я здорова как никогда, — оттолкнула его Алекс. — И не собираюсь впадать в истерику. И к черту твоего лекаря! Я не шучу, Мурад, мы с Блэкуэллом только поговорили, и все. Ты должен мне верить! — Она умоляюще сжала его руки. — Я получила диплом по истории в 1996 году, в Колумбийском университете. И впервые прочитала про Блэкуэлла, когда готовилась к экзаменам. Там было написано, что он угодил в засаду на мысе Бон, когда пытался набрать пресной воды, и что «Жемчужину» удалось затопить там же, в море, и она не успела попасть в Триполи в виде трофея. — Она нахмурилась. — Вот почему я была так потрясена, когда увидела ее вчера в порту. Что-то пошло не так.

Мурад все так же ошеломленно смотрел на нее. Почему она так упорно держится за свою смешную ложь? И что произошло между ней и Блэкуэллом? Почему именно после этого из нее полились подобные откровения? Но ведь он ясно помнил, как Алекс удивилась, увидев в порту «Жемчужину».

— Итак, я прочитала про его плавание в 1803 году и про казнь — в июне 1804 года. Паша приказал казнить его через год, Мурад. Через год после того, как захватил в плен.

Раб совсем растерялся. От удивления он не мог вымолвить ни слова. Он видел, что Алекс верит в эти свои бредни.

— Я не лгу. Его казнили по приказу паши за связь с женщиной-мусульманкой.

Мурад молчал. Увы, у Алекс от горя помутился рассудок.

— Мурад?

Он не в силах был отвечать. Ее речи не просто смущали до глубины души — они приводили в ужас. Они причиняли почти физические страдания. Он не понимал, что с ним творится.

— И эта женщина была женой паши, Мурад! — выпалила Алекс, тряся его, как куклу. — Понимаешь?

«А Алекс обручена с Джебалем». Мурад с силой потряс головой, стараясь избавиться от этой ужасной мысли.

— Алекс, тебе надо отдохнуть, — пробормотал он наконец. — Ты не в себе.

— Нет, — вскочила она. — Я не сошла с ума. Я влюбилась в Блэкуэлла — и сила моей любви каким-то образом помогла перенестись сквозь время. Это сделала та голубая масляная лампа, что лежит у меня в рюкзаке. А помнишь, какими любопытными историями я потчевала вас с Джебалем, Мурад? Это все сценарии кинофильмов двадцатого века. Я вовсе не придумывала Дарта Вейдера, Р2Д2 и Хана Соло. А Бэтмэн — герой комиксов.

— Какие кинофильмы? — Мурад тоже вскочил, дрожа от страха и тревоги. — Что такое комиксы?

— Кинофильм — это такая штука, которую смотрят, — вздохнув, пояснила Алекс. — Актеры изображают какую-нибудь историю, но только на пленке: они не настоящие, хотя движутся и даже говорят. Впрочем, тебе лучше забыть об этом, Мурад. В моем времени люди вовсю летают на самолетах, про которые я уже рассказывала, и ездят на автомобилях, и звонят по телефону… и я могу тебе это доказать.

Мурад, скрестив руки, смотрел, как Алекс метнулась к шкафу. Его хозяйка заболела. У нее помутился рассудок: она сочиняет небылицы, в которые сама же и верит. Алекс извлекла маленькую, переплетенную в кожу книжицу. Мурад и прежде обращал на нее внимание. Ему нравились серебряные колечки на переплете. Но он умел только говорить по-английски, а не читать, поэтому содержание книжки оставалось тайной.

Первое, что бросалось в глаза, — странная подборка чернил — красных, зеленых, синих и черных, — которой воспользовался тот, кто переписывал книгу. Мураду никогда прежде не доводилось видеть таких ярких чернил.

— Вот, это моя записная книжка, — торжествующе заявила Алекс. — А ну-ка взгляни на календарь, Мурад!

Он нерешительно подчинился и раскрыл гладкие страницы. И впился глазами в даты. Ведь даты-то он мог прочесть! Календарь был на 1996 год, и еще там был и на 1995-й, и на 1997 годы.

— Да, он выглядит необычно, но ты могла все это подделать, — начал было он. И тут же сам подумал, что вряд ли она стала бы этим заниматься с единственной целью ввести его в заблуждение.

— Да зачем мне это нужно?! — вскричала Алекс. — Ведь ты — мой самый близкий друг! Я вовсе не собиралась тебя обманывать.

Мурад задумчиво посмотрел снова на красную кожаную книжицу и перевел взгляд на ее лицо. Нет, в нем не было и намека на притворство. Она верила всему, что сказала. Несомненно. По его спине пополз холодок.

А ведь она к тому же была такой необычной, не похожей ни на одну женщину. Но это, конечно, оттого, что она — американка.

— Я не сумасшедшая, — горячо говорила Алекс. — И я знаю так много про ваш Триполи только потому, что изучала в университете войну между Штатами и Францией. Ты же помнишь, как я всегда без ошибок опознавала любой корабль? Дело в том, что мой предмет история навигации, морского флота. И потому я так хорошо разбираюсь в военных судах и их вооружении. Я прочла про Блэкуэлла, когда училась, и влюбилась в него. Ну почему ты не веришь мне, Мурад?! — воскликнула она. — Ты же мой лучший друг! И я так хотела, чтобы ты знал всю правду — с самого первого дня, когда Джебаль приставил тебя ко мне!

Мурад не знал, что сказать. То, о чем она толковала, не укладывалось в голове. Никому не дано путешествовать во времени, ни туда, ни сюда — никому! А вот Алекс еще и верит в свои собственные бредни. Сомнений быть не может. Она тяжело больна.

— Алекс, я бы не хотел, чтобы об этих вещах услышал кто-то, кроме меня. Обещай мне.

— А как насчет недавней блокады? — как заведенная продолжала Алекс. — Той, которую так бездарно прекратил Моррис? Это сейчас вы смеетесь. Однако уже этим летом в Триполи начнется голод, Мурад. И этим же летом Пребл по-настоящему возьмется за Триполи — он будет следующим командующим нашим флотом в Средиземном море, — и уж поверь, это не такой болван, как Моррис! Вот увидишь: во время штурма будет разрушена часть дворца, а также большая часть гавани и города!

Мурад остолбенел. Новая, еще более жуткая мысль пронзила его. И Алекс тут же это поняла.

— Да не смотри ты на меня так! Я никакая не колдунья! Я из будущего, клянусь, это правда! — Она затеребила его за рукав. — Вот, послушай! В октябре американский корабль «Филадельфия» сядет на мель. Ваши корсары нападут на него, и капитан сдастся в плен, потому что будет уверен, что судну конец. Однако через три дня ветер переменится, «Филадельфию» удастся снять с мели и доставить в Триполи — грандиозный, небывалый трофей!

Мурад стоял столбом, и в голове его гремело: «Аллах спаси нас и помилуй! Алекс может предвидеть будущее!» А она продолжала, несмотря на то что у нее пересохло в горле: