Поцелуй скорпиона - Марина Кистяева

– Да. Ужасно стучит в висках.

Ей было важно, чтобы он поверил, чтобы не думал, что болезнью она пытается отказать ему в супружеских правах. Нет. Ей нравилось с Демидом заниматься любовью, она испытывала наслаждение от его ласк.

– Я завтра приглашу несколько докторов.

– Спасибо, – она ещё сильнее прижалась к нему, а потом негромко сказала: – Демид, а давай куда-нибудь с тобой уедем.

– Например, куда?

– Не знаю. Может быть, к морю.

– К морю… Хм…Знаешь, а у меня для тебя есть сюрприз.

– Какой?

Кира задрала голову кверху, чтобы заглянуть в лицо мужа. Его глаза смягчились, ушло выражение гнева. Сейчас он снова был её Демидом. Тем мужчиной, который не просто покорил её – взял штурмом. Закружил в вихре острых ощущений, порой близко проходящих на грани дозволенного. Он не дал ей ни малейшего шанса устоять перед ним. Она и не хотела… Влюбилась в него за несколько дней, признавала его своим мужчиной. Думала, мечтала, как они будут счастливы.

– Я отвезу тебя к морю, моя маленькая, но не к теплому южному, – полные губы мужа расплылись в загадочной улыбке. – Я купил поместье в Шотландии.

– Правда?

Её охватила радость.

На то была причина. Как-то Кира рассказывала Демиду, что её восхищает дикая суровая красота Шотландии. И вот, пожалуйста. Кира не думала, что его выбор был случайным.

– Я хотел бы, чтобы это поместье стало нашим родовым.

– Я не против… не против…

Она привстала на носочки, чтобы дотянуться до губ любимого мужчины.

В висках продолжала пульсировать боль…

– Кира, что скажешь? Как самочувствие? Нормальное?

Кира, услышав голос Эльдара, повернула голову в его сторону.

– Да. Сегодня всё хорошо, – она села и уже обратилась к Сакронскому. – Что скажешь, Демид?

– Только то, что поместье в Шотландии всё-таки стало родовым поместьем. Я там вырос.

* * *

Сеанс Демида перенесли. Ему пришёл срочный звонок из Нью-Йорка. Звонил адвокат. Демид беседовал с ним не менее получаса, а в голове снова и снова прокручивал события сегодняшнего утра.

Он получил свою Аристократочку.

И что дальше?

Ему уже даже было относительно всё равно, что там стряслось в позапрошлом веке. Ему, мать вашу, даже теперь было по душе видеть Киру во снах! Потому что и утром она находилась рядом. Пока не так близко, как ему хотелось бы, но при желании он мог уложить её и в своей комнате.

Он намертво прикипел к ней – пришло время признаться, по крайней мере, самому себе. Как и то, что он не желает расставаться с ней.

И точка.

Демид разговаривал с адвокатом на неком автомате, встроенном в его мозг. Отвечал на поставленные вопросы, решал задачи, отдавал распоряжения. Всё, как всегда. Даже Игнатенко не заподозрил ничего. Когда разговор завершился, Демид не спешил возвращаться к Эльдару и Кире. Дал себе пять минут.

Настроение было паскудное. Вчера пришлось выпить – пойти против собственных правил. Демид сделал это сознательно – Кира бы одна пить не стала. А ей необходимо было сбросить тяжесть прошлого. Его кроха очень импульсивно отреагировала на полученную информацию, приняла близко к сердцу. Женская натура, что тут скажешь.

Но это было вчера.

Сегодня всё иначе уже для него. Демид погружался в пучину симпатии к Кире и даже не заметил, когда его одержимая нездоровая страсть к девушке из снов, перешла в потребность чувствовать девушку из настоящего. Он утром сорвался к ней, как сумасшедший, когда понял, что ей снится кошмар. Увидел, как она мечется по кровати с гримасой боли и отчаяния на лице, и у него сорвало крышу. Где-то в затылке тупой болью отозвалась мысль, что, скорее всего, именно он – причина её кошмара. И всё же…

Он не мог устоять перед её красотой, притягательностью. Кира своей нежностью, доверчивостью, покорностью окончательно выбила почву из-под ног.

А какая она сладкая! Просто нереальная! Её хотелось ласкать, трогать, целовать. Хотелось слизывать с её кожи аромат океана и свежесрезанной розы. Но больше всего хотелось заклеймить её, чтобы каждый мужчина, подходя к ней ближе, чем на метр, понимал: она его! Его! И он хрен её отдаст!

Демид откинулся на кресло и прикрыл глаза.

Ревность. Собственнические инстинкты. Именно они стали камнем преткновения в прошлом.

Демид сразу поверил, что он – реинкарнация себя же. Прежде чем привезти к Белозерскому Киру, Демид долго беседовал с другом, матерясь через предложения. Тот ему рассказывал про какой-то узел судьбы, про цикличность. Про то, что его надо разорвать. Демид смеялся в голос, откидывая голову назад, а то грозился разнести дом Эльдара в щепки. Стоит отметить выдержку Эльдара – сидел, покуривал свои сигары, пускал дым в потолок и спокойно реагировал на слова Демида. Правда, напрягся, когда тот двинулся в его сторону, чтобы отправить сигару в окно.

– Полетишь следом, – пригрозил Белозерский, мгновенно раскусив Демида.

Последний усмехнулся.

– Сомневаюсь.

– Проверим? За испорченную мебель счет выставлю тебе.

Подобным предложением Эльдар мгновенно разрядил обстановку. И они продолжили разговор. Демид пошёл дальше, он нанял людей, которые ему собрали данные на случаи, аналогичные его. Особое распоряжение заключалось в том, чтобы найти людей, сталкивающихся с реинкарнацией. Его люди хорошо поработали. Нашлось три человека, которые утверждали, что помнят, кем были в прошлой жизни. Демид беседовал с каждым. С последним, правда, пришлось повозиться. Им оказался потомственный индеец, живущий до сих пор на территории резервации и отказывающийся куда-либо переезжать. Встречаться с Демидом и что-либо обсуждать он тоже отказался. Адэхи – его имя обозначало «жизнь в лесах», и оно идеально подходило этому крепкому коренастому мужчине со смоляными волосами, заплетенными в две толстые косы. Адэхи согласился рассказать ему свою историю лишь после того, как Демид пообещал его дочери стипендию в колледже. Плюс свою протекцию.

– Она будет под моей защитой. Её никто не будет гнобить. Даю слово.

Дети – они слабость каждого родителя. Демид умел выискивать слабости других людей, не желая признавать, что его слабость – Аристократочка.

Адэхи произвел на него впечатление. Не часто в нашей жизни встречаешь человека со «стержнем». В нем он чувствовался. Спокойный, уверенный взгляд, неспешный разговор. И повествование, которое не хотелось прерывать.

В его жизни был такой же узел Судьбы. Адэхи нашел способ его разорвать.

Демид тоже знал такой способ.

Теперь.