Миллиардеры предпочитают блондинок - Сюзанна Энок

Пятница, 12.12

Саманта пожалела, что сейчас на ней не кроссовки, а пятисотдолларовые босоножки от Феррагамо, правда, на удобных, низких каблуках, но в этот момент ей хотелось бежать. Бежать, бежать и бежать.

Может, она не нашла нужного подхода к Рику? Заранее начала извиняться и предлагать уйти. В конце концов, не ее вина, что она дочь Мартина. И хотя почти всю жизнь она брала пример с отца, больше этого не будет. По крайней мере, она пыталась исправиться.

Она уже хотела заказать помадку, когда из магазина «Олд нэви» вышла дама с двумя девочками. Младшая напомнила ей Оливию, дочь Тома Доннера. Дети – такие интересные создания. Сэм совсем не помнила себя ребенком, несмотря на почти фотографическую память. Из детства остались воспоминания о бесчисленных карманных, кражах и жгучий интерес к вещам, которые раздобывал Мартин, чтобы потом «переправить» Стоуни.

Она любила такую жизнь: никаких правил, никаких школ, если не считать случаев, когда они оседали в одном городе на пару месяцев. Тогда она с лета хватала знания и языки. А трепет и восторг первой работы, первого Рембрандта, древних египетских реликвий, статуи римской богини плодородия с на редкость пышной грудью, не помещавшейся в сумку Сэм…

Саманта хмыкнула.

Какого черта она связалась с Риком Аддисоном? И не просто связалась, а живет с ним, делит свою жизнь и любовь? С другой стороны, разве может она отказаться от уже изведанного счастья?!

– Сэм Джеллико, – тихо позвал кто-то. Холодная рука коснулась ее поясницы. Сэм на миг оцепенела, но тут же взяла себя в руки и обернулась.

Высокий бледный мужчина, примерно ровесник Рика, смотрел на нее сверху вниз. Теперь его рука оказалась на уровне ее груди. Светлые, почти прозрачные волосы стояли на его голове ежиком. И глаза такие же светлые, вернее, бесцветные.

– Николас Вайтсрайг, – охнула она, отступая.

– Вижу, ты меня помнишь, – улыбнулся он, показав идеальные зубы. Немецкий акцент в его речи был едва различим, и, не знай она его национальности, могла бы ничего не заметить.

Вернее, она-то заметила бы в отличие от большинства людей.

– Я всегда запоминаю тюремных надзирателей.

Если он в Нью-Йорке, значит, это самое большое совпадение во всей истории совпадений…или она только сейчас нашла несколько недостающих кусочков головоломки.

– О, Сэм, ты так жестока и всегда считаешь себя выше нас. Ты меня ранишь в самое сердце.

– Я выше вас всех.

– Не похоже, особенно когда на тебя надели наручники. Или когда ты вчера разговаривала со своим папочкой.

Прекрасно! Значит, за ней следят и хорошие, и плохие парни.

– Тебе что-то нужно, или ты под кайфом? Мартин мертв, помнишь?

– Твой друг так мирно спал на синих шелковых простынях. Я надеялся, что ты тоже будешь дома. Но полагаю, Мартин тебя предупредил. Все еще хочешь играть в вопросы-ответы?

Саманта едва удержалась, чтобы не врезать ему. Он был в их гребаной спальне и смотрел на спящего Рика!

– Аддисон – настоящий красавчик, – согласилась она, бесстрастно кивнув, – но я не знала за тобой подобных пристрастий. Примкнул к голубой братии? Господи! Чего только не узнаешь о людях!

– Довольно вздора, Сэм. Я решил сделать тебе одолжение.

– Какое именно? Учти, я не принадлежу ни к голубым, ни к розовым.

– Видишь? Именно об этом я и рассуждаю. Знаю, почему ты злишься: копы замели тебя за работу, которую сделал я. Так что я тебе обязан. Мартин – вор опытный, но ты лучше разбираешься в системах сигнализации. Мы не прочь взять тебя на следующую операцию.

– Я не горю желанием, фритци.

– Но я вполне могу тебя убедить. Твой папаша переговорил с тобой. Не считаешь, что всем будет безопаснее, если ты поможешь нам в работе. Я даже дам тебе процент от продажи. Может, потом мы станем партнерами. Кто знает? Что ни говори, а ты, заведя такого бойфренда, получила доступ в самые эксклюзивные и богатые дома мира.

– Думаешь, я не поняла этого, когда сошлась с ним? – спросила она, сообразив, куда он клонит. – Но взломщики работают в одиночку.

– А самые умные – в компании. Будь ты в Париже в прошлом году, добавила бы к своему счету еще три миллиона баксов.

Что ей делать?

Саманта окинула немца тем же оценивающим взглядом, которым он удостоил ее минуту назад. Ей не раз предлагали партнерство, но никогда – воры уровня Вайтсрайга. Если бы предложение было прямым, без всяких скрытых мотивов и условий, она прямо объяснила бы, что не работает с оружием, а тем более с убийцами. Однако у этого типа картина Рика, и стоит сказать лишнее слово, как жизнь Мартина повиснет на волоске.

– Не скажешь, кого собираешься грабить?

– Нет, пока ты не согласишься и пока мы не будем уверены, что ты не сольешь информацию копам в обмен на то, что они оставят тебя в покое.

– Сомневаюсь, что все сказанное мной копам убедит их в чем-то, – честно ответила она, надеясь, что Горстайн и ее люди отменили слежку и сейчас не наблюдают их милое свидание.

– А ты знаешь, что Мартин прошел небольшое посвящение пару недель назад в Мюнхене? Очень милая скульптура Кановы ценой примерно в миллион. Плюс проценты за наводку на Хогарта.

Саманта медленно перевела дух.

– Итак, хочешь, чтобы и я прошла посвящение? Можно подумать, я никогда не работала раньше.

– Хотелось бы точно знать, что ты всерьез работаешь и сейчас, и если нас заметут, тебе есть что терять наравне с нами со всеми. Ты засадила в каталажку Шона О'Ханнона. А кое-кто поговаривает даже, что подставила его под пулю.