Неистовая принцесса - Шеннон Дрейк

Аларик сжал ее руку.

— Миледи, пойдемте же!

Фаллон вынуждена была двинуться вслед за ним. Она ничего не видела, кроме широкой спины Аларика перед собой. Фаллон споткнулась о корягу и упала. Он помог ей подняться, затем взял на руки.

— Нет! — воскликнула она. — Опустите меня!

— Я не намерен утонуть из-за ваших капризов! — нетерпеливо сказал он.

Против этого Фаллон ничего не могла возразить. Аларик широким шагом двинулся вперед сквозь дождь и ветер. Фаллон вынуждена была прижаться к нему. Кольчуги сегодня не было, и сквозь одеяние Фаллон ощущала тепло мужского тела. В ней поднялась буря, когда она вспомнила, как его губы прижимались к ее губам. Внезапно Фаллон представилось, что она пленница и сейчас находится в руках безумного норманна…

Когда они достигли поляны, Аларик свистнул. Огромный черный жеребец услыхал зов и подбежал к хозяину. Аларик усадил Фаллон в седло и сел позади нее.

Он хорошо знал этот лес, и через несколько минут они добрались до нежилого домика. Аларик спустил девушку на землю у самой двери и сказал, что позаботится о жеребце и затем присоединится к ней. Он смотрел на нее сверху, сидя в седле, и Фаллон молча кивнула.

Она вошла в домик. Комнатка была маленькая, но чистая, а главное — здесь можно было надежно укрыться от дождя. Дождь свирепо стучал по крыше и ставням, а ветер выл и стонал. Она сняла накидку и осторожно подошла к камину, чтобы выяснить, есть ли дрова.

Дверь с грохотом распахнулась, в помещение ворвался ветер, и Фаллон обернулась. В дверях стоял Аларик; накидка развевалась за его плечами. Молния на мгновение осветила почерневшее небо, обрисовав его силуэт, который казался воплощением силы и мощи. Он бросил седло на пол и закрыл дверь, после чего они оказались в полной тьме.

Аларик подошел к камину и опустился на колени радом с Фаллон. Он быстро отыскал поленья и щепки. Буквально через несколько мгновений загорелся крохотный огонек, который затем превратился в яркое пламя. Аларик протянул к нему руки. Фаллон почувствовала, что ее начинает колотить дрожь. Он посмотрел на свою спутницу проницательными серыми глазами.

— Снимите мокрое платье, — строгим голосом сказал он.

Фаллон уставилась на него; кажется, он и вправду сошел с ума в этом лесу. Однако он хмыкнул и негромко добавил:

— Под ним ведь рубашка. И то и другое быстрее высохнет, если на вас останется что-то одно.

— Я чувствую себя отлично, благодарю вас, — сдержанно сказала Фаллон. Однако она продолжала дрожать, а губы у нее посинели от холода.

Он издал проклятье и сдернул меховое покрывало с небольшой кровати в углу. Она стала его благодарить, но он поднял ее на ноги.

— Постарайтесь не быть глупее, чем вы есть! — сердито сказал он и, прежде чем она успела пошевелить занемевшими пальцами, расстегнул ее пояс, схватил за нижний край платья и стащил его через голову. Она стала неловко сопротивляться, но он уже обмотал ее покрывалом. — Вот так-то, думаю, получше будет!

Фаллон смотрела в огонь, Аларик развешивал мокрую одежду. При свете разгоревшегося камина она вполглаза следила, как он снял с себя тунику и рубашку, оставшись в рейтузах и ботинках. Пламя окрашивало его тело теплым золотым цветом. Фаллон проглотила подступивший к горлу комок и в смятении уставилась в камин. Никого из мужчин она так не ненавидела, как его, убеждала она себя. Никто из мужчин, если не считать Гарольда, не поднимал на нее руку. Никто из мужчин не разговаривал с ней столь грубо и холодно.

И никто из мужчин не касался ее… как касался он накануне вечером, рождая в ней ненависть… но и какой-то огонь, который полыхал в ней, кружил голову. Ее гордость протестовала против ее же смятения; она не могла забыть, что он дикарь, который позволял себе насмешки в ее адрес.

Однако когда он подходил к ней, она забывала об этом, и ее бросало в жар. Она боялась его, как боятся молнии, урагана, необузданной стихии.

Дождь продолжал стучать по крыше домика. Аларик открыл ставни, в него ударили новые струи. Он выругался, закрыл окно и повернулся к девушке.

Ему показалось, что пропитавшая его влага превратилась в пар от огня, который загорелся в его теле, и он поблагодарил Бога за то, что его рейтузы сделаны из прочной материи. Меховое покрывало спало с ее плеч, поскольку она протянула руки к огню. Легкая рубашка высохла и отошла от тела, и при свете огня Аларик увидел высокую полную грудь. Ему вспомнились гнев и страсть, которые пробудила в нем Фаллон. Вчера эти дивные полушария напряглись под его ладонями, и ему страшно хотелось испытать это ощущение вновь. Ему не доводилось еще встречать женщину, которую создатель наградил бы столь совершенными формами.

Он раньше не подозревал, что одно лишь прикосновение к девушке способно его зажечь, но это случилось. Вчера, держа ее в объятиях, он едва не потерял голову. Аларик коротко и грустно улыбнулся про себя. Он знал эту девушку. Знал, что она горда и неистова. Она представляла из себя изумительной красоты стихийное бедствие. Он не боялся за свое сердце, поскольку оно было раз и навсегда разбито. Он опасался, что ему откажет здравый смысл, не выдержав жара во всем теле, ломоты в затылке, мучительного напряжения мышц. Мужчина вполне может умереть за то, чтобы обладать ею.

Внезапно разозлившись, он снова распахнул ставни, и холодный дождь ворвался в помещение. Аларик захлопнул ставни и выругался. Если бы он не трогал ее вчера вечером!

Фаллон взглянула на него, когда громыхнули ставни, и быстро набросила на плечи покрывало.

— Что это за место? — спросила она.

— Охотничий домик, — раздраженно ответил Аларик. — Мы не сидели бы в плену у дождя, если бы вы не сбежали, словно капризное дитя.

При этих словах она вскочила на ноги. «Прекрасно, — подумал он. — Бой так бой!»

— Ничего подобного я не делала!

— Вы всегда были испорченным ребенком, Фаллон! — Он улыбнулся с холодной вежливостью и повторил: — Всегда!

— А вы всегда были варваром и ублюдком!

— А вы, миледи, упражняетесь в совращении безбородых юнцов. Вы и ненависть ко мне испытываете потому, что меня не обманывает ваша фальшивая улыбка или лживые слова.

— Лживые слова! — Она повернулась к нему, сжав кулаки. — Не вам, не сказавшему ни слова правды, говорить о лжи! — Слезы покатились из ее глаз, и Аларик внезапно пожалел, что затеял эту перепалку. — Воин и дипломат — то есть убийца и лжец! Как вы можете, Аларик! — Ее голос дрожал. — Как вы можете!

Она перешла на шепот, и Аларик понял, что сила Фаллон не в гордости, а в ранимости и девичьей страстности.

— Лживые слова! — задыхаясь, повторила она. — Твой достойный герцог Вильгельм буквально силой вырвал обещание у моего отца…

— А тебе никогда не приходило в голову, что твоему отцу проще служить Вильгельму, чем расхлебывать то, что натворил Эдуард? Гарольд и Вильгельм одного возраста. Оба отличные воины. Вильгельм безрассудный и неистовый, твой отец мудрый. Если у герцога будет такой советник, стране обеспечено процветание… А что касается Эдуарда, то он обещал Вильгельму корону много лет назад.