Золушка для плохиша - Алёна Снатёнкова

Может, зря я всех тупыми обзывала? Говорила, что они ничего не понимают, а себя же считала самой умной.

Редкий случай, но мне приходится признать, что сегодня я лидер отряда не самых умных людей. Тупиц, короче говоря.

- Как она нас назвала?

- А ты кого похитить собрался? Кишка тонка. А вот с болонкой прокатит. Вперед, пока она не убежала. Без поводка будет сложно за ней угнаться.

- Поверь, за тобой сложнее.

- Просто ты плохо бегаешь.

Мне вдруг жутко захотелось присесть. Хоть я и не понимала, почему мы стоим посреди зала, мне все равно был необходим стул. И желательно, чтобы Мартынов сидел рядом. Когда он такой загадочный, как-то и отпускать его от себя не хочется. Тем более интонация его голоса меня заинтриговала.

- А ты много говоришь, но очень туго соображаешь. Шевченко, когда я сообщил матери, что ты любовь всей моей жизни, ты чем слушала?

Эх, отбой, интриги. Передо мной прежний Мартынов.

- Да кто в этот бред поверит? Какая к черту любовь всей жизни и гвоздя гробового? Самому не смешно?

- Ну, может быть, я слегка переборщил. Немного. Но смысл ты могла уловить?

- Какой? Что ты врун? Так с этим проблем нет. Я это поняла, а сегодня еще раз убедилась. Блохастая болонка. Почему она все еще здесь?

- И ты продолжаешь говорить, что не ревнуешь меня?

Огромный минус всех красавчиков – они слишком самоуверенны. В другой раз я бы с ним поспорила и, возможно, даже выиграла бы чертов спор. Но меня бесит болонка и раздражает ироничный взгляд Мартынова.

- Не ревную! Просто злит, что ты мне сообщения строчишь, а сам с телкой по кафешкам ходишь.

Ау! Это и есть ревность, дуреха.

- Ты мне тоже нравишься. Особенно когда ты такая возбужденная.

Так, Шевченко. Не позволяй ему запудрить тебе мозги. Соберись и не становись похожей на желе, которое ты терпеть не можешь.

- Все сказал?

- Так сложно поверить в то, что ты мне нравишься? Признаюсь, сам в шоке. Но меня успокаивает, что у нас все взаимно, хоть ты и будешь спорить. Как ты вечно это делаешь.

Пока я в срочном порядке обдумываю его слова и начинаю придумывать колкий ответ, твердые пальцы хватают меня за руку, и через секунду я уже прижата к мужскому телу.

- А теперь поздороваемся как следует. Привет!

В глазах Мартынова мелькает непонятный блеск, и, когда он наклоняет голову, блеск перестает быть непонятным.

- Э-э-э…

Поцелуй как борьба. И кажется, я проигрывала в этом бою, потому что, когда губы Демьяна накрыли мои, кожа тут же покрылась мурашками. Я закрыла глаза и мысленно приказывала себе остановиться и оттолкнуть парня. Но руки не слушались. Пальцы вцепились в мужскую футболку так, что ткань могла в любую минуту разойтись по швам.

Ауч.

Ну, и от такого поцелуя можно и самой себе признаться, что ревновать – это нормально.

- Молодые люди, вы мешаете посетителям.

- Мы и есть посетители, – бурчит Мартынов. – И вы мешаете нам.

Отрываюсь от парня и смотрю по сторонам. Официанта уже и след простыл, так же как и блондинки.

- А где болонка?

- Не знаю. Наверно, побежала звонить моей матери.

Губы Демьяна растягиваются в улыбке, когда он смотрит мне в глаза.

- Ладно! Приревновала, но немного. Теперь говори, что она делала рядом с тобой?

- Мать ее об этом попросила. Так же как и дала ей ключи от моей квартиры, – говорит Демьян, прижимая меня к себе и выводя из зала. – Когда я вышел из душа, она сидела на диване.

- Из душа? Ты же в штанах купаешься, как все нормальные люди? Или…

- Тебе уже говорили, что ты рычишь?

- Никогда, – бормочу, язык прикусывая. – И не отвлекайся. Вышел из душа, а потом…

- Оделся и вывел ее из квартиры. По пути позвонил матери, и мы договорились встретиться здесь. – Демьян открывает мне дверь, и, когда я сажусь, он снова наклоняется, прикасаясь к моим губам. – Цветы и конфеты?

- Ага. Подснежники. – Пусть попробует их найти. - Так, где твоя мать?

Что может быстро отрезвить парня? Правильно. Напоминание о его матери.

- Она написала, что у нее дела и приехать она не сможет. В принципе, я был уверен, что она не приедет. Какие у нее могут быть дела на окраине города? Бред же.

Упс.