Свои чужие люди - Марина Болдова

– А теперь, Юля, давайте еще раз, помедленнее. И я буду задавать вопросы, хорошо? – Беркутов смотрел на девушку, удивляясь только одному: бессмысленности ее избиения Голодом. Ну, допустим, хотел тот ее запугать, чтобы от сына его отказалась. Так ведь он не мог не понимать, что парень ее будет искать. И найдет, при желании найдет. По ее словам можно понять, что любовь там не шуточная, настоящее у него к ней чувство, давнее, с детских лет. Так почему же он ее не искал? Сразу как пропала? По больницам, моргам, у сутенера, наконец. Не захотел или кто-то помешал?

– Марк подобрал меня на дороге…

– Нет, Юля. Начните с того момента, когда и как вы узнали, кто организовал вашему отцу статью.

– Сказала мне об этом Нелли, мачеха. Она неплохая была, простая баба, умом особо не одаренная. Еще до суда, когда только отца взяли, она уверенно говорила мне, что его засудят. Не с тем человеком связался. Я тогда не в курсе была, да и откуда, что мой отец «помогает» таким, как Голод, решать разные вопросы. Конечно, за определенную мзду. За взятку, короче. А Нелли все знала. Папа, когда выпивал, такой разговорчивый становился… Я думаю, он с Нелькой поэтому и жил, что считал, что по дурости и недалекости своей она в его делах не разберется, а значит, никому и не расскажет. Просто в голову не придет. Шмоток ей покупал достаточно, побрякушек, она была рада каждой тряпке: что она видела в селе своем хохляцком? Ела и то не досыта, сама говорила. Но Нелька все же наблюдательной оказалась и даже смогла связать кое-что воедино.

Отец в тот день, когда его взяли, уходя на работу, пообещал ей вернуться с крупным подарком. А накануне, хлебнув с ней на пару коньячку, проболтался, что именно Голод «подогнал» ему крупного клиента. С такой суммой в конверте, что не похвастаться, хотя бы перед Нелькой, он не смог. Она и ждала его с подарком…

– Вы помните ее фамилию? А возраст?

– Голенко. Нелли Андреевна Голенко. Что-то слегка за тридцать ей было. Точно не знаю даже.

– Что с вами было дальше? Нелли от вас съехала?

– Я ее не осуждаю. Она взяла только то, что отец подарил ей. А меня, как несовершеннолетнюю, отправили к бабушке. Опекуном мне стала сестра отца. Школу я окончила в райцентре, тетка тут же отправила меня в Самару, в швейное училище. В квартире у них была теснотища, голова на голове, я была лишней.

– Швея из вас не получилась… Голода в городе вы не встречали?

– Нет! У нас с ним слишком разные пласты обитания, – усмехнулась Юля, – Но забыть я его не забыла. И уж никогда не думала, что встречу Марка.

– Вы сели к нему в машину? Не побоялись?

– Не узнала его сразу. А потом… Конечно, я все время помнила, чей он сын! Но… Как вам объяснить?! Я поняла, что он любит. Вы можете не верить, но женщины это всегда чувствуют. Главное даже не это: ну любит и любит. Марк внешне мало изменился, все такой же, метр с кепкой, фигура никакая. Таким он мне в школе не нравился! И в такого я влюбилась сейчас. Со мной что-то случилось, не с ним. У меня открылись глаза. Нет, я уверена, он не играл со мной!

– Как его отец узнал, что вы ночевали в квартире его сына?

– Я думаю, он и не знал. Он просто к нему приехал. Я слышала, как Марк говорил ему по телефону, что заболел. Заботливый папочка просто решил навестить сына. Если бы Марк в тот момент был дома!

– А почему его не было?

– В этом я виновата. Не удержалась, сказала ему, что его отец моего… Проговорилась, вырвалось! И он рванул к отцу… выяснять, наверное. А через минут десять явился сам папашка с тем шофером-кавказцем, который привез нас с Марком в эту квартиру накануне.

– Вас бил сам Голод?

– Нет, конечно. Он смотрел. А этот урод… Его зовут Рашид. Я сознание потеряла, в багажнике машины в себя пришла. Все думала, добьют или нет? Ну а потом – больница, операция. Дальше вы все знаете. Елена Вадимовна, которой я сказала, что меня клиенты избили, решила, что в больнице мне оставаться небезопасно, забрала домой.