А может, это любовь? - Ирис Ленская

Огромная спальня выглядела просто потрясающе: дорожка, ведущая к кровати с балдахином из голубого шёлка, была усыпана лепестками роз и цветками жасмина. В позолоченных канделябрах горели свечи, освещая комнату таинственным, чуть дрожащим светом, от которого в душе разливалась теплота и какое-то незнакомое, волнительное чувство предвкушения. Казалось, сейчас с ней случится что-то новое, непознанное, что-то, что перевернет всю её жизнь и заставит поверить в чудеса. И сердце сжималось от сладкого восторга. Из окна струился серебристый лунный свет, ложась на сапфировое убранство кровати.

Дина тяжело сглотнула и нервно переступила с ноги на ногу, а Владислав тихо прошептал на ухо:

— Мы скоро поженимся, детка. Привыкай к романтике.

Знакомые слова… Девушка тряхнула головой, сбрасывая поволоку волшебства, и равнодушно передернула плечами, будто и не ощущала мгновение назад, как ноги отрываются от земли.

Дина с деланым равнодушием хмыкнула и подвела жениха к кровати.

— Ложись, я помогу тебе снять обувь, — велела она.

— Только если ляжешь со мной, — мужчина похлопал по атласному покрывалу. — Вдруг мне ночью понадобится помощь?

Шахова возмущённо уставилась на него:

— Этого в контракте не было.

Владислав махнул рукой:

— Перепишем.

Щеки её обдало горячим румянцем:

— Как у тебя всё просто! Сам же говорил, что брак будет только на бумаге! — не удержалась она от громкого возгласа.

Мужчина поморщился и насмешливо простонал:

— Где же твоё сострадание, детка? Просто побудь со мной.

Сердце Шаховой билось гулко и неровно. Она беспокойно осмотрела комнату в поисках кресла или стула, но не увидела ничего, в чём можно было бы провести ночь.

— Мы… не должны заниматься сексом, — выпалила она.

Владислав откинулся на подушку и прижал руку ко лбу.

— Ты так боишься своих желаний?

— Боюсь разочарования, — хмыкнула девушка.

— На что ты намекаешь? Я хороший любовник.

Дина недоумённо подняла бровь:

— Неужели?

— У меня было много женщин!

— Так гордишься этим?

— Конечно, я умею их удовлетворять, и мне самому от этого хорошо.

Ну конечно, так она и думала. Для него секс — это охота, а для неё — выражение любви. Но разозлиться Шахова не успела.

— Хочу тебе кое в чём признаться, — Владислав похлопал по одеялу. — Не пытайся испепелить меня взглядом. Сядь и выслушай.

Дина с сомнением бросила взгляд на гладкое покрывало и потребовала:

— Сначала разуйся.

Он поморщился, но ботинки стянул.

Дина тоже сняла кроссовки. Потом обошла кровать и присела с другой стороны.

Мужчина жестом поманил её ближе к себе.

— Так намного лучше, — и обнял за талию. — Видишь ли, с недавних пор другие женщины меня не интересуют, Дина.

Владислав смотрел на неё своими бездонными синими глазами. Шахова почувствовала, как кровь снова прилила к щекам, на этот раз заставив их по-настоящему запылать, в горле пересохло. У неё мелко задрожали пальцы.

Что значат эти слова? Признание?

— Поцелуй меня, — неожиданно приказал он, и все мысли Дины вдруг куда-то улетучились.

Не осталось ничего, кроме пронзительной синевы его глаз.

Опёршись на руки, девушка наклонилась и нежно прикоснулась к его губам. Владислав шумно выдохнул, зарылся руками в её волосы, удерживая лицо Дины рядом со своим. Обжигающий напор страсти затмил рассудок. Языки встретились, и они слились в поцелуе, неистово пробуя друг друга на вкус.

Дина потеряла счёт времени. И пришла в себя, только когда жених застонал от боли. Идиотка! Ему же только что разбили нос, да и губе досталось.

— Прости, — тяжело дыша, Шахова приподнялась.

— Не уходи, — Владислав погладил её спину. — Ты моё лучшее лекарство.

— Я принесу ещё льда.

Пошатываясь, Дина направилась в гостиную. От поцелуя шла кругом голова. Как же она мечтала об этом! И ещё много о чём другом…

Вытащив из мини-холодильника две бутылки с тоником, девушка прижала прохладное стекло к виску и облизала нижнюю губу.

Никто никогда не целовал её так… Сильно, уверенно, властно.

Никто никогда не смотрел на неё так… Заставляя кровь бурлить, щёки — пылать, сердце — выпрыгивать из груди…

А может, это любовь?