Её мечта - Анелия Чадова

Саша проснулась от холода. Подумала, что стоит укрыться тёплым одеялом и перевернуться на другой бок, но тело словно задеревенело. Руки и ноги затекли и неприятно покалывали. Интуиция завопила об опасности. С огромным трудом она открыла глаза.

Сумрак. Сырая и вонючая комната. Большие грязные окна и много-много каких-то железных предметов. Она лежала явно на одном из них, скорей всего на столе, который стоял посреди помещения и над ней блекло светила одна единственная электрическая лампочка.

Её руки и ноги были надежно связаны, лишая возможности пошевелиться. И самое страшное: Саша практически раздета, лишь комплект нижнего белья чёрного цвета на ней.

Крик отчаяния и безысходности застрял в её горле. Она словно вернулась в прошлое. Единственное отличие — место заточения другое. Как же так? Полиция же утверждала, что поймала Клюева! И где Денис? Как он мог допустить такое? Как позволил этому психопату забрать её?

Горькие слёзы тихо покатились из глаз. Холодно, очень холодно и страшно…

В следующее мгновение до слуха донёсся противный скрип дверей и тяжёлые шаги, которые с каждым ударом её сердца, приближались всё ближе. Скрежет металла об металл. Мерзкий, прокуренный смех и над ней склонился её личный кошмар.

— Вот мы и свиделись, куколка моя, — выдохнул он ей в лицо. — Ты стала ещё краше, прелестница моя. Как же я хочу поиграть с тобой!

Клюев немного отстранился, его похабная улыбка вызывала отвращение и дрожь. В его руке блеснул огромный кухонный нож.

Саша сдавленно замычала, стараясь сглотнуть вязкую слюну, но ком в горле, не дал даже нормально вдохнуть, а слёзы затуманивали взгляд. Уж лучше так, решила она, чем отчетливо видеть, как с торжественным выражением лица Клюев четко и без промедлений начал проводить лезвием по её старому шраму. Именно по тому, который Саша так и не осмелилась показать своему телохранителю.

Стон боли сорвался с её губ, доставляя мучителю предвкушающую радость и озорство.

— Мм, какая вкусная! — медленно слизывая кровь с лезвия ножа, прокомментировал Борис. — Ну что, куколка, поиграем? Давай посмотрим, осквернил ли тебя тот ублюдок.

Саша закрыла заплаканные глаза. Как же нестерпимо захотелось исчезнуть, раствориться или просто забыться…

Очередная боль от пореза острым лезвием — теперь уже на бедре. Она провинилась. ОН очень зол, и наказание будет особенно изощренным и болезненным.

Взмах ножа и новый порез на левом боку жжёт огнём.

Крик боли все же сорвался с её губ и. …

Саша проснулась.

Она стремительно подорвалась со своего места, путаясь в одеяле и, чуть ли не падая на пол, огляделась по сторонам. Её комната из прежней счастливой жизни. Сердце бешено стучало о грудную клетку, воздуха не хватало, и болезненный спазм сковал всё её тело.

Сон. Это был всего лишь сон. Очень реалистичный, ужасный сон. Болезненный вдох и точно такой же болезненный выдох. Закрыла глаза. Сон. Тело продолжала бить крупная дрожь. Как же больно и радостно одновременно.

Несмело и вымученно улыбнулась. Саша смогла справиться и избежать приступа паники! Быстро, очень быстро встала с кровати и покинула комнату. Практически бегом спустилась на первый этаж.

В гостиной никого уже не было, побежала дальше по коридору и, не стучась, открыла дверь в отцовский кабинет. Лихорадочным взглядом увидела лишь хозяина кабинета и адвоката семьи. Они сидели на кожаном темно-коричневом диване, пили кофе с коньяком, и что-то обсуждали.

— А где Денис? — спросила Саша, пытаясь выглядеть беспечной и умиротворенной.

— У себя дома, скорей всего, — безразлично ответил отец.

Его безразличие болью отозвалось в её душе. Когда он стал таким холодным по отношению к ней? Но не этот вопрос сейчас волновал Сашу больше всего.

— Дома? — переспросила она.

— Да. Его работа закончилась. Мы решили все формальности и распрощались, — таким же отстраненным голосом объяснил Андрей Петрович.

Саша в недоумении смотрела то на отца, то на адвоката. Виталий Сергеевич сам пребывал в лёгком замешательстве. Его друга будто подменили. Вся любовь и трепетность по отношению к Саше, словно испарились. Хотя такое отношение Андрея к дочери он уже давно заметил. Просто до последнего не хотел верить своим глазам и интуиции.