Право на сына - Адалин Черно

— Ой, а вот и Настенька с Данечкой. Все в сборе, можем садиться за стол.

Мама, как обычно, в своем репертуаре — не дает мне и слова вставить, сразу со своими громкими фразами и добродушной улыбкой, за которой я тотчас же угадываю:

“Подыграй мне, дочка, потому что мой набор слов для таких случаев закончился”

— Солнышко, это тебе, — не дав мне опомниться, в разговор вклинивается Макс.

Протягивает мне огромный букет красных роз и, наклонившись, целует в щеку. Хочется потереть место поцелуя рукавом свитера и попросить, чтобы больше никогда так не делал, но я сдерживаюсь, беру цветы и бормочу слова благодарности. Уверена, что цветы — это настояла мама, потому что обычно он дарил мне любимые лилии, а розы — почти никогда. Их предпочитает мама. И мне неприятно, что она лезет в мою жизнь, прет, как танк, не желая слушать моих слов.

Не любишь, дочка? Ничего страшного! Максим, приходи обязательно с цветами.

Не удивлюсь, если именно так мама ему и сказала во время очередного разговора. Хочется прямо сейчас, при всех, сказать, что между нами все кончено, но Макс берет на руки радостно визжащего Даню. Сын обнимает его за шею, чмокает в обе щеки, и я просто опускаю руки, не имея ни малейшего понятия, как расстаться с человеком, которого тщательно навязывает мама и всем сердцем любит сын. Даня привязан к нему, потому что Максим подкупил его своим вниманием и подарками. А еще он действительно тепло к нему относится. Дети, оказывается, хорошо это чувствуют.

— Видишь, — шепчет мама, толкая меня в бок и видя, что я стою, как истукан. — Даня любит Максима, а твой сын привык к этому мужчине. Выбрось глупости из головы и сделай правильное решение.

Мама гордо вскидывает голову и царственной походкой проходит мимо стола, направляясь к отцу. Она считает, что все сделала правильно и сегодняшнее присутствие Максима скрепит наш союз. На самом деле скреплять больше нечего, потому что в тот день, который я провела со Стасом, я жила и чувствовала куда сильнее, чем три года до этого.

— Пап, как ты себя чувствуешь? — спрашиваю минут через пять, когда мама, наконец, отлипает от него и уходит в дом. — Тебя что-то тревожит?

— Вы с Максимом снова… вместе?

Я вздыхаю и лишь убеждаюсь в том, что мама все решила самостоятельно. Не посоветовалась с отцом, не поинтересовалась его мнением, а просто поступила так, потому что посчитала свое решение правильным. Я хочу снова сказать ей, что между мной и Максимом все кончено, что сегодня я скажу ему об этом и назад дороги не будет, накричать, если это не подействует.

— Пап, все сложно, мы…

Договорить я не успеваю, потому что слышу гудок автомобиля и поворачиваю голову в сторону ворот.

— Мы кого-то ждем? — интересуюсь у папы.

— Ждем, — он виновато опускает глаза. — Понимаешь, я не знал, что вы с Максимом снова… вместе, поэтому…

Я сглатываю, потому что так папа никогда себя не ведет. Не извиняется, будто провинился. Прежде чем я понимаю причину такого его поведения, ворота распахиваются и на территорию въезжает автомобиль, из которого выходит Стас.

— Вот, — договаривает папа. — Он перед выпиской заезжал, ну я и позвал его.

Мне хочется провалиться сквозь землю, потому что следом Стас достает с заднего сидения два больших букета. Один с белыми лилиями, моими любимыми цветами, а второй с ромашками. Я хочу зажмуриться и сделать вид, что меня здесь нет. Притвориться, что я улитка и в домике, на худой конец. Сделать что угодно, лишь бы не было того, что сейчас происходит.