Игры судьбы - Аврельева Алиса

— Это староста нашей группы. Заметь она нас вместе, и уже на следующий день весь универ будет знать об этом.

— Весомая причина, конечно. — Дмитрий кладёт ладонь на мой затылок и проводит пальцами по волнистым волосам. — Знаешь, ты очень незаметная. Ни за что бы не догадался, что ты пытаешься скрыться от кого-то.

И вновь этот саркастичный тон. Вот что за человек? Не может войти в положение, просто стоит, как статуя, и словно специально насмехается.

— Думаешь, что из меня вышел бы первоклассный агент? — зачем я продолжаю эту беседу — непонятно. Искоса смотрю на крайний столик и замечаю, как Лиза радостно улыбается, глядя на своего новоиспечённого ухажёра.

— Не то слово. — шепчет Дмитрий возле моей щеки, насмешливо наблюдая за моими эмоциями.

— Всё в порядке, Дмитрий, можете проходить. — раздаётся голос официанта сбоку от нас, и по коже пробегают неприятные мурашки. Либо этот Сергей так тихо ходит, либо мне уже пора проверить не только зрение, но и слух, иначе так и до паранойи недалеко.

Беру салфетки с близстоящего стола и прикрываю ими рот, словно сейчас собираюсь протяжно кашлять. Глупо, наверное, но это куда лучше, чем идти с «открытым» лицом мимо старосты группы. Благо, лектор решает промолчать по этому поводу. Впрочем, как и официант, несмотря на его красноречивый взгляд.

— Вот ты иронизируешь, а я, между прочим, нашу репутацию спасаю. — всё также шепчу преподавателю, когда мы следуем за парнем.

— Никто ж и не спорит. Ты просто прелесть, Суворова.

Пройдя через весь зал, мы выходим на задний двор и спускаемся к открытым столикам. Самый крайний, который как раз предназначен для нас, находится возле реки. Площадь освещена неяркими фонарями и однотонными гирляндами, контрастирующими с наступающими сумерками. И это делает обстановку ещё уютнее.

Предоставив меню, официант незамедлительно удаляется.

— Похоже, ты здесь частый посетитель. — подмечаю, присаживаясь на небольшой диванчик.

— Да, мне нравится это место. — Дмитрий садится рядом, намеренно задевая рукой мои бедра.

Игнорирую сие жест и с интересом принимаюсь изучать меню. Но строчки плывут перед глазами, когда Довлатов сжимает моё колено, а затем легонько ведёт ладонью вверх.

— Проблемы с выбором? — он усмехающе изгибает тёмную бровь, словно ничего такого не происходит.

— Проблемы с твоими руками.

— Ну, они неконтролируемы, когда рядом находишься ты. Как и твой язык в моём роскошном присутствии.

Вот же гадёныш. И ведь отчасти он прав, как ни крути.

— Чтобы бездумно не листать список блюд, можешь довериться моему вкусу. Я здесь не впервые, поэтому твоему здоровью ничего не угрожает. Да и еда тебе должна понравиться.

Молча киваю и откладываю меню в сторону. Так намного проще, ведь я бы всё равно ничего не выбрала, так как абсолютно не разбираюсь в этом.

— Замечательно. — мужчина откидывается на спинку дивана. — Может, ты искупаться хочешь?

— В ледяной воде? — пробегаюсь ироничным взглядом по лицу лектора.

— А что такого? Закаливание организма.

— Скорее, повод для безрадостной пневмонии. Тем более, уже темно.

— Так ведь романтика же. — Дмитрий задорно пожимает плечами.

— Не думаю, что камыш в глаз — это из раздела чего-то романтичного.

— Камыш? — он издаёт смешок.

— Да, вдруг я наткнусь на него в темноте и пораню что-нибудь мягкое. С камышом дела плохи, знаешь ли. — произношу с видом знатока, а самой хочется дать себе по лбу за такие глупые слова. А теперь, когда перед нами появляется официант, который однозначно слышал мою фразу, становится и вовсе неловко.

— Какие гениальные мысли излагаешь. — Дмитрий начинает улыбаться, загоняя меня ещё больше в краску, а затем спокойно делает заказ.

Хорошо, что при таком тусклом освещении не видно моё зардевшееся лицо и, к моему большому облегчению, взгляда официанта. Ведь душой чувствую, что смотрит он на меня, как минимум, странно.

Когда Сергей скрывается в глубине ресторана, Довлатов вновь поворачивается ко мне. Сейчас его глаза кажутся почти чёрными, а лихорадочный блеск придаёт им таинственно-устрашающий вид.

— У меня есть к тебе одно предложение, Саша. И от него будет сложно отказаться.