Снова и снова - Анна Мишина

Дни до отъезда на сборы пролетают в суете. С Женькой видимся дома только утром — до тренировки и вечером — после. Тут не то, что времени на плотские утехи, даже на прогулку с Джеком, бывает, не хватает. Потому что оба приходим домой и валимся от усталости. Ее усердно гоняет Устинова, чтобы почти недельный перерыв сильно не отразился на качестве произвольной программы. Нас же гоняет Семеныч, увеличив норму занятий почти вдвое, и со льда в последний перед «перерывом» день мы с парнями чуть ли не выползаем.

— Так. Господа Дёмин, Метлицкий, Жаров, Гаврилюк и Стаченко, — заходит в раздевалку бодренький Семеныч, — завтра сборы около Арены ровно в семь ноль-ноль. Опаздываете хоть на минуту, до столицы пешком пойдете. Свой десант моральной поддержки в виде жен, детей, родителей, кошек и собак берете с собой. Чартерный рейс вылет в восемь. Всем все понятно?

— Да, тренер.

Наскоро принимаю душ и, распрощавшись с парнями, мчу домой. Женя должна была уже вернуться с тренировки и собирать сумку.

Захожу в квартиру, которая встречает уже привычным лаем, запахами всяких Жениных вкусностей, доносящимся из кухни, и мельтешащей по коридору хозяйкой квартиры.

— Жень, — разуваюсь и прохожу, цепляю девушку за руку, так как она «бегает» по квартире в наушниках и явно моего прихода не замечает.

— Привет, — расплывается моя девочка в улыбке и виснет у меня на шее, даже куртку скинуть не успеваю. Крепко стискивает в своих объятиях, и усталость как рукой снимает. Организм выражает полную готовность к действиям. Выдаю жалобный стон, когда шаловливые ладошки путаются в моих волосах и, не удержавшись, целую манящие губы.

— Ты в курсе, что завтра уезжать… — между поцелуями шепчет моя сероглазая красотка и тихо посмеивается, — а у нас ничего не собрано.

— Более того… — прокладываю дорожку из поцелуев от ушка до ключицы, — даже могу сказать, во сколько у нас самолет. — Женя в моих руках плавится и призывно выгибается, соблазнительно упираясь бедром в ширинку джинсов. Реакция ее тела распаляет желание еще больше. Оно горит огнем внутри, выжигая.

— Если мы сейчас не соберем вещи, то рискуем опоздать.

— А если соберем, то я взорвусь, — скидываю куртку и укладываю ладони на попу девушки, заставляя сесть мне на бедра. Подхватываю на руки и, как пушинку, несу в спальню. Падаем на кровать в ворох разбросанных вещей и тихо посмеиваемся.

— Я соскучился ужасно. И голодный жутко. Тяжелые последние дни, — наваливаюсь сверху на хрупкую фигурку. Блуждаю руками по бедрам в коротких домашних шортах, поглаживая и пощипывая стремительно покрывающуюся мурашками нежную кожу.

— Тогда надо сначала поужинать, — дразнится фигуристочка, прикусывая губу, и смотрит на меня горящим взглядом.

— Едой мы этот голод точно не утолим.

Обхватываю ладонью упругую грудь, сжимая сквозь ткань хлопковой майки, и чувствую, как быстро и часто бьется ее сердечко. Женя откидывает голову назад и тяжело вздыхает, словно не хватает воздуха в легких. А он и правда искрит между нами от напряжения. Я готов зацеловать ее всю. Что и делаю, блуждая губами по шее и лицу, изучая миллиметр за миллиметром, так, как мечтал и желал когда-то. Теперь она моя. Вся. И позволяет делать с ней все, что мне вздумается, полностью доверяя себя и расслабляясь в моих руках. Раньше никогда не понимал вкуса этих прелюдий, казалось, секс он и есть секс. Зачем оттягивать? Но сейчас мне доставляет невероятный кайф ловить губами ее рваные выдохи и умоляющие взгляды. Заставлять сгорать девчонку в моих объятиях и медленно плавиться самому.