Недотрога для плейбоя - Анастасия Градцева

Откуда-то снизу поднялась удушливая волна, стиснувшая горло. Во рту стало сухо и горько. Этого не может быть! Все это время она не знала. Она не знала! И мы с ней…я её…А потом ребята и вот это всё…Твою мать…

Крис. Что мне сделать? Что я могу сделать, чтобы тебе стало хоть немного легче?

– Ты. Поспорил. На. Меня, – еще раз медленно проговорила Мышонок, будто пробуя на вкус каждое слово. Привыкая к этой мысли, делая её частью своей картины мира.

–Крис, все не так, как ты думаешь, – я попытался привлечь её к себе и обнять, но она рванулась в сторону, точно раненое животное.

– Не трогай, – прошипела она. – Ты же получил от меня все, что хотел. Ты выиграл, вы все дружно посмеялись, теперь оставь меня в покое. Отпусти!

– Не отпущу.

– Пожалуйста! – Крис беспомощно моргнула. – Ты же не совсем моральный урод! Зачем я тебе? Мало поиздевался?

– А ты не думала, что мне плевать на это пари, и я просто хочу тебя, – выдохнул я. – Себе. Навсегда. Я ведь не врал, когда говорил, что люб…

– Замолчи! – крикнула она, срываясь на фальцет. – Заткнись! Я не верю. Я ни единому твоему слову не верю. Пусти!!!

В карих глазах сверкнула такая неприкрытая боль и ярость, что я отступил.

Мне так хотелось объяснить ей все. Что это почти сразу перестало быть игрой, что все, что между нами было, случилось по-настоящему, что я никогда в жизни так не жалел о принятом решении, как с этим спором…

Но стоило мне попытаться снова что-то сказать, как Крис зажала уши.

– Еще одно слово, – страшно спокойным голосом сказала она, – и я уйду отсюда прямо так – без куртки и босиком.

– С ума сош…

– Я не шучу.

Я молча смотрел на то, как она идет в спальню, сгребает свое белье и пихает его неопрятным комом в рюкзак, потом надевает носки, выходит в коридор и обувается.

– Я тебя отвезу.

– Нет.

– Да.

– Я лучше пешком пойду, чем буду находиться рядом с тобой, – мертвым голосом проговорила Крис.

– Тогда такси.

– Нет!

– Или я тебя отвезу, или ты поедешь на такси, – жестко сказал я. – В таком состоянии ты домой одна добираться не будешь. Если надо, свяжу и отвезу в таком виде. Поняла?

– Такси, – равнодушно пожала она плечами и уселась прямо на пол, ожидая, пока я вызову машину.

Нежная, тонкая, с волной спутанных светлых волос и равнодушными мертвыми глазами, Крис сейчас была похожа на куклу. На сломанную куклу.

– Я не знаю, почему я раньше не понимал, какие они на самом деле, – тихо сказал я, надеясь, что она меня услышит. – Не ожидал от них такой мерзости…

– Они? – Крис расхохоталась, как будто я сказал что-то смешное. – А что, ты чем-то от них отличаешься? Ты же сам согласился. Тебе это казалось весёлым, забавным, да? Писать мне, водить куда-то, притворяться добрым и понимающим, делать вид, что я тебе нравлюсь. Конечно! Разве могла такая, как я, не клюнуть на такого, как ты, правда?

Удушливая краснота бросилась мне в лицо.

– Крис, я… – попытался ей что-то сказать, но она дрожащим голосом перебила меня:

– Ты дерьмо, Кирилл. Мерзкое, неприятное, дурнопахнущее. Я не знаю, как теперь отмыться от тебя и от всех вас. Я забираю свои слова обратно. Я не люблю тебя, я любила того, кем ты притворялся. А тебя я ненавижу. Чтоб ты сдох.

Я не мог сказать ни слова. Задыхался и чувствовал себя так, будто тону в болоте. Погружаюсь в склизкую холодную жижу, и никого нет рядом. Руку не подаст никто. Она права. Каждым словом права.

– Такси, – непослушными омертвевшими губами смог выговорить я.

Она дернула головой и вышла в подъезд, а я пошел за ней, всей кожей чувствуя исходящую от Крис ненависть. Она, словно кислота, разъедала воздух вокруг нас, и нечем было дышать.

– Возьми мой телефон, – я протянул ей мобильник. – Ты же потеряла…

Крис яростно замотала головой, отталкивая мою руку с телефоном, и села в такси на заднее сиденье. Я топтался рядом с машиной.

– Я завтра приеду и мы поговорим. Я еще раз все тебе объясню, и мы…

– Нет. Оставь меня в покое. И никогда, никогда больше ко мне не подходи, – тут у Мышонка дернулись губы, и она беззвучно заплакала. По бледному лицу покатились прозрачные слезы, я потянулся к ней, но она зло ударила меня по руке и захлопнула дверцу. Машина заурчала мотором и выехала со двора.