Их заложница - Софи Вебер

губу, чтобы не разрыдаться. Правильный ли я сделала выбор? Почему-то мне кажется, что да. Я вдруг понимаю, что Руслан ни за что бы не присутствовал на родах. У него появились бы дела, он бы разговаривал по телефону в холле, но не держал бы меня за руку, как это делает Виктор, не смотрел бы вот так. Нас, по сути, связывает только секс. Он хотел меня, а я его. Ничего кроме интимной близости нас не связывало. И он не был в восторге от того, что я ношу ребенка от другого.

— Ты большая молодец, — говорит Виктор. — Думала, как назвать его?

— Кирилл, — едва шевелю губами и прикрываю глаза от усталости. Хочется отдохнуть от измотанности.

Глава 37

Ева

Я прихожу в себя только утром. Едва помню, что со мной случилось и, подумав, что роды мне приснились, касаюсь рукой живота. Его нет. Я с трудом открываю глаза и пытаюсь подняться с кровати. Получается плохо, поэтому я заваливаюсь обратно, а потом слышу приятный женский голос:

— Вам нельзя вставать. Доктор запретила.

— Я хочу воды, — едва произношу пересушенными губами.

Слышу какое-то шевеление, а затем к моим губам прикладывают трубочку, и я жадно пью. Напившись, выплевываю трубочку и спрашиваю:

— Что с моим сыном? Он… в порядке?

— Да, все хорошо, — произносит девушка. — Он здоровый мальчик, сейчас лежит в детском отделении, за ним присматривают наши медсестры и его папа.

По моим щекам стекают слезы, я искренне радуюсь тому, что у нас с Кириллом появился Виктор. Вряд ли бы Руслан или Марк, хоть кто-нибудь из них так же заботливо сидел с ребенком, когда он еще не может сказать, почему плачет.

— Мальчик у вас большой, три сто, рост пятьдесят пять сантиметров, закричал сразу, пора бы вам приложить его к груди.

— Я готова, — произношу, пытаясь встать. — Принесете его мне?

— Конечно.

Медсестра удаляется, а я остаюсь в палате затем, чтобы дождаться своего сына. Пытаюсь принять наиболее удобное положение, чтобы покормить его потом и сгораю от предвкушения. Мне принесут моего малыша, я смогу его кормить, обнять, прижать к себе и вдохнуть его запах.

Дверь открывается, я поднимаю голову и натыкаюсь на Виктора, который держит на руках маленький сверток. Мой сын. У него на руках мой сын. За ним с ноги на ногу переминается медсестра, она же и помогает мне правильно уложить сына и приложить его к груди. Первое время я испытываю дискомфорт, покалывание и мне неприятно, но я быстро привыкаю и с радостью прижимаю сыночка ближе. Он так пахнет. Молоком и чем-то особенным, чем пахнут дети.

Я мама.

Осознаю это только тогда, когда кормлю сына, да и то, кажется, не до конца.

Медсестра покидает палату, пообещав прийти, как только понадобится. Я в любое время могу ее вызвать, просто нажав на кнопку рядом с кроватью. Сейчас я вовсе не против, чтобы она ушла. Пусть оставит мне сына на подольше, чтобы я могла насладиться его обществом.

— Как ты себя чувствуешь? — спрашивает Виктор, присаживаясь на стул рядом с кроватью.

— Неплохо, — стараюсь улыбнуться, но не получается. Под его пристальным взглядом я чувствую себя не очень уютно и сильно неловко.

— Голова не кружится, может, ты хочешь есть?

— Нет, пока нет. Покормлю Кирюшу и потом.

— Ладно, — соглашается он. — Сообщишь мне, когда захочешь.

— Ты все время находился здесь?

— Да, конечно, — кивает. — Вначале рядом с тобой, потом с Киром в детском, носил его ночью. Мальчик с характером, — он улыбается. — Не хотел спать, представляешь? Ему не понравился бокс с идеальными белыми простынями.

— Скука, — смеюсь сквозь слезы.

— Ага, смертная. Ты отдохнула?

— Выспалась впервые за последние месяцы, — сквозь улыбку. — Тебе было слишком тяжело?

Он мотает головой и смотрит на меня как-то странно. А потом начинает говорить.

— Если бы мне было сложно, я заплатил бы медсестре и она носила Кирилла сутками. Просто я хотел сам побыть с ним. Привыкнуть к ребенку, ведь нам в ближайшие месяцы придется ухаживать за ним вместе.

Я не знаю, что сказать, потому что в самых смелых представлениях даже подумать не могла, что Виктор захочет не просто видеть меня рядом и иметь ребенка, но и начнет за ним ухаживать вместе со мной. Носить на руках, переодевать, возможно даже купать. Он готов пойти на это? Не нанять няню, а делать всё самостоятельно?

— Не смотри так. Я за прошедшие годы уже похоронил надежды понянчить ребенка, так что собираюсь воспользоваться представившейся возможностью сполна.

— Я не знаю, что сказать.

— Ничего и не нужно. Я просто хочу быть рядом. С тобой и Кириллом.

— Я не стану тебя отталкивать, но… — не знаю, как произнести, что не смогу его полюбить и, может быть, никогда не пересилю себя и не лягу с ним в постель.

— Я знаю, что ты любишь его, — спокойно говорит Виктор. — И не стану тебя торопить. Просто… будьте рядом. Отношения мы узаконим, как только тебя выпишут. Кирилл тут же будет внесет в список наследников, как и ты. У меня никого нет, чтобы оставить то, что имею.

— Я не знаю, как благодарить тебя за то, что ты для меня и сына сделал. Это ведь всё… непросто. Принять проблемную женщину, приютить у себя, носиться с малышом, который только родился всю ночь…

Я поверить не могу, что Виктор с легкостью все это делал. Не обещал, а просто брал и делал, носил сына, готов дать ему свою фамилию и оставить нам все. Меня затапливает благодарность к нему, которая распространяется по всему телу. Никогда и никто не был готов защищать меня так, как он. Вопреки всему, он находился рядом и помогал, просто делал то, что должен. Я буду делать все, что в моих силах, лишь бы проникнуться к нему чувствами, но с ужасом понимаю, что не смогу себя заставить.

Поймет ли он, если у меня не получится? И будет ли так же внимателен к нам, как и сейчас.

Глава 38

Ева

Я верчу в руках свидетельство о браке и не могу поверить, что теперь являюсь законной женой Виктора. Он качает сына на руках