Я хочу на тебе жениться - Бетти Райт

— Все должно завершиться благоприятным для них исходом.

Кончики его пальцев соскользнули от ее губ к подбородку, потом к шее…

— И они готовы позволить тебе оказать им помощь? Как ты смог убедить их решиться на такой шаг?

— Они стали очень искренни со мной, когда догадались, как я отношусь к тебе, и чем могут завершиться наши отношения.

— То есть?

— Очень просто, — пояснил Джеймс. — Ты для них почти как дочь, я женюсь на тебе, то стану для них почти как зять. Мне показалось, они пришли к такому выводу после разговора со мной. Но, может быть, я и ошибаюсь, кто знает?

Воспользовавшись ее минутным замешательством, он еще ниже склонился над ней и поцеловал. В губы. В рот. Нежно, жадно, страстно, будто извиняясь за что-то и словно чего-то требуя. Он не отрывался от ее губ, зубов, языка до тех пор, пока она не начала прижиматься к нему. И тогда он оторвался и, коснувшись кончиком языка ее мочки слева, сказал вполголоса:

— Я люблю тебя. А ты? Какое у тебя ко мне чувство?

— Одного чувства любви не всегда бывает достаточно, — сиплым полушепотом ответила женщина.

— Если есть любовь, этого бывает достаточно, чтобы начать семейную жизнь, — убежденным тоном продолжил Джеймс. — Я не могу обещать тебе, что у нас никогда не будет трудных времен, что все всегда будет идти гладко. Непогода, тучи задевают своим черным крылом любые браки. Но сейчас я могу твердо сказать, что люблю тебя всей душой и сердцем. Я могу твердо сказать, что хочу на тебе жениться. Я могу твердо сказать, что хочу стать отцом для Энни. Я могу твердо сказать, что хочу подарить ей братиков и сестричек, с которыми она могла бы играть. Я могу также обещать тебе…

— В таком случае — да.

— Да?

— Да, я выйду за тебя замуж. Я до смерти боюсь этого шага, потому что рискую, но я согласна, Джеймс.

— И ты всегда будешь так сводить меня с ума? — Казалось, он ликовал и негодовал одновременно. — Сначала спустила меня в чертовы тартарары, загнала в кромешный ад, а потом вдруг — как гром среди ясного неба: «я согласна»!

— Может быть, и всегда.

Мужчина схватил Кэтрин в объятия и стал яростно целовать ее губы, щеки, глаза, шею…

— О Боже, — воскликнул он, — благодарю тебя, милостивый!

— Как ты думаешь, когда мы сможем пожениться? — спросила она, и коттедж затрясся от громкого, неудержимого хохота, которым разразился Джеймс.

Вдруг он сделался серьезным, искоса взглянул на нее и, вздохнув, произнес:

— Постой, постой. Мы не сможем.

— Что?! — вскрикнула она.

— Ты же не сказала, что любишь меня.

— Вот же дуралей! Да за эти твои шуточки я вообще не должна говорить с тобой на эту тему.

Смеясь, Джеймс завалил ее на кушетку, устрашающе нагнулся над ней и процедил сквозь зубы:

— Скажи.

Стараясь изо всех сил не улыбаться, она произнесла:

— Я люблю тебя.

Он блаженно закатил глаза и опять попросил:

— Скажи еще раз.

— Я люблю тебя.

Звук мелких шажков, засеменивших по отполированному деревянному полу, заставил обоих мгновенно выпрямиться и застыть на кушетке в самой благопристойной позе. Через мгновение перед ними появилась сонная Энни; одной ручонкой она протирала еще не совсем открывшиеся глазки, а другой прижимала к груди своего любимого плюшевого кролика.

Увидев Джеймса, девочка хитро заулыбалась и полезла на кушетку, где взрослые тотчас освободили для нее место. Проворно усевшись на колени к Джеймсу, она прислонилась спинкой к его груди и деловито засунула в ротик большой палец. Потом вытянула одну ножку и положила ее на живот матери.

Кэтрин растаяла. А что ей еще оставалось делать, оказавшись в таких сладостных, горячих тисках любви?

И вдруг она вспомнила свою маму. Запрокинув назад голову, женщина закрыла глаза и издала тягучий гортанный звук.

— Кэтрин, что с тобой? — насторожился Джеймс.

Она улыбнулась ему и сказала:

— А ты знаешь, моя мама оказалась права. Ее пророчество сбылось. В конце концов я дождалась своего Прекрасного Принца. А я ей не верила и даже конфликтовала с ней из-за ее фантазий и сказок… И как же я теперь смогу загладить свою вину перед ней?

— Мы найдем способ, милая. Вдвоем мы все сможем, все преодолеем. Даже наши прошлые прегрешения.