Отыщи меня - Марьяна Сурикова

И только спустя долгое время я осознала, что ползу по горячему песку, а кругом совсем тихо. Ветер легкий-легкий, шелестят песчинки. Очень сложно оказалось раскрыть глаза, а еще сложнее – оглянуться. Позади меня было пусто, а ветерок потихоньку заметал следы, забавляясь и перекатывая желтый песок. Чудовища тоже скрылись. Местами валялись сброшенные с плеч мешки, обрывки одежд, чей-то башмак. А еще настоящий кувшин, закупоренный пробкой, и пара фляжек с водой. Разумно рассуждая, мне следовало хоть попытаться взять что-то нужное с собой, пока и вещи не замело песками.

Я не смогла. Не смогла вернуться и пройти эти несколько шагов. На ноги и то оказалось почти невозможно подняться. Я вставала и падала несколько раз. А потом все же поднялась и пошла в том направлении, куда толкнул защитник. Шла и шла, не глядя вперед, только под ноги, и ни разу потом не оглянулась. Из этого перехода мне запомнился лишь песок, палящий зной и ночной холод, а еще то, что я не останавливалась, даже когда ноги переставлялись с трудом и шаркали по земле, точно у древней старухи. Остановиться было все равно что оглянуться и снова увидеть за спиной пустоту и беспорядочную свалку уже никому не нужных вещей. Глаза я не поднимала после того, как один раз решилась оглядеться и увидела мелькающие в отдалении силуэты чудовищ. Вероятно, они перебегали пустыню или рыли новые норы, не обращая никакого внимания на одинокого человека.

Заметить меня смогли только люди. Вероятно, те самые исследователи. Увидели издалека и изменили направление своего транспортного средства. Когда силой затянули на борт, я визжала и отбивалась, порывалась вырваться, чтобы снова пойти дальше. Мне что-то вкололи, и я уснула. Когда проснулась, снова увидела людей. Меня хотели накормить, твердили об обезвоживании, пытались расспрашивать, но в ответ получили очередную истерику и попытку сбежать. В следующий раз я пришла в себя уже на борту аэростата, доставившего меня в Кенигхэм. Там возле взлетной площадки меня встретила какая-то женщина. Я помню ее волосы с проседью, испещренное морщинами лицо и цепкий взгляд. Сухие губы жевали табак, им пахли и ухватившие меня за подбородок пальцы, а глаза осмотрели с ног до головы.

– Ну привет, – сказала она. – Добралась-таки?

Имя и фамилия, вышитые на крышке рюкзачка, повешенного матерью за спину, навели исследователей на мысль, что эта женщина могла быть мне родственницей. Пока меня лечили от горячки и бреда, попутно занимались поисками. Отыскали только ее. До сих пор не знаю, какая между нами была родственная связь. Вероятно, очень дальняя. Лишь однажды прозвучала в ее речи фраза: «Ты не слишком похожа на мать, никак в папашу уродилась? Из такого брака ничего путного выйти не могло. Сама нищенка и за нищего замуж пошла». Однако старуха все же взялась ответить на запрос, встретила меня и привела в свой дом. А потом таким же образом отвела к дверям приюта и там оставила. Больше я ее не видела.

С тех самых пор не помню, чтобы хоть кому-то было до меня дело, чтобы кого-то волновало, где я и что со мной. И сейчас настоящий ужас охватил от осознания, что эти странные люди, живущие в Альберге, зачем-то собирают поисковый отряд, а Арриен тен Лоран бросился следом, чтобы лично отыскать, и из-за меня провалился в ловушку.

– Ну все, все, Зоя, – его голос звучал абсолютно безмятежно в этой пугающей темноте, – успокойся.

Он обнимал меня, а рука гладила по волосам.

– Зачем вы за мной пошли? – оказывается, я тоже его обнимала, точнее, вцепилась в его шею, и ему сейчас, должно быть, было очень некомфортно дышать, но при этом он оставался настолько невозмутимым, что даже мои чувства стали потихоньку выравниваться, а ощущение защищенности приятно согревало душу.

– В пустынях люди не бросают своих. Когда есть хоть малая вероятность, что человек жив, его стараются вытащить. А иначе выживало бы еще меньше людей. Ну как, уже лучше?

Он скорее констатировал факт, чем спрашивал. Мне же хотелось и дальше его обнимать, даже темнота ловушки вдруг показалась удивительно уютной.

– А вы что, это чувствуете? – уточнила я.

Он негромко хмыкнул в ответ, и сразу припомнились другие случаи, когда казалось, будто он точно улавливал мое настроение. А потом без связи с этими воспоминаниями на ум пришли сказанные им слова о чудовищах, способных напасть на защитника, если их будет достаточно много. И словно ледяной водой окатило. Я резко вскинулась и услышала тихий возглас, когда с силой ударила макушкой прямо в его подбородок.

– Простите!

– Все нормально.

Я попыталась отстраниться, одновременно выворачиваясь из его надежно державших меня рук.

– Нужно идти, уходить поскорее. Найти выход!

– Тогда позволь пройти вперед.

Я плотно прижалась к стене, пока он осторожно перебирался, стараясь не слишком меня придавить. Зажмурилась на секунду, когда мягкие волосы пощекотали щеку. И так явно вдруг нарисовались перед глазами огромные солнечные крылья. Они такие же мягкие, как и его волосы? А может, и вовсе невозможно их ощутить, настолько невесомы сплетающие их огненные нити?

– Пойдем, – позвал он и сделал то, на что я сама не решилась бы – взял меня за руку и потянул за собой.

Глава 10

Удивительно, но чем дольше мы шли, тем выше становился проход, теперь даже не приходилось нагибаться.

– Странно.

Защитник остановился.

– Что случилось? Что вы делаете?

– На ощупь определяю состав стен и потолка.

– И что там?

– Все тот же песок, но…

Он замолчал, продолжая исследовать тоннель, а я занервничала сильнее.

– Что не так?

– Зачем всеяде нора в человеческий рост? Она строит узкие тоннели, ловушки, соединяет их друг с другом. Песок, укрепленный ее слюной, твердеет, покрываясь сверху коркой, но при этом остается относительно рыхлым. Если нарушить конструкцию, он осыплется и полностью завалит проход, закрывая место ловушки. Так случилось, когда в дыру затянуло нашу лодку.

– А здесь не так?

– Здесь он очень твердый, словно тоннель создавался с расчетом на долгое время,