Люби меня, девочка - Анастасия Пырченкова

Чего?

— А больше тебе ничего не надо? — возмутилась, подскакивая на ноги.

Так и знала, что во всем его поведении обязательно есть подвох. Вот он и вскрылся. И пусть еще несколько дней назад я сама предложила ему себя на золотом блюдечке, то теперь не собиралась ему подчиняться. Ни за что. Сам виноват. Надо было ловить момент, пока я была согласна. А то захотел — пришел, захотел — ушел. Будто я шлюха какая-то, бегущая к нему по первому зову. Кобель!

Дамир в свою очередь поднялся на ноги и обернулся ко мне. А на лице уже знакомая мне раздражающая понимающая улыбочка. Так и тянуло стереть ее первым попавшимся под руку.

— Вообще-то я имел в виду, что ты вся промокла и тебе стоит переодеться, чтобы не простыть, — кивком указал на свою рубашку. — Её надень.

М-да… неудобненько вышло.

О чем я быстренько позабыла.

Ведь Дамир тоже принялся раздеваться…

Это что?

Это зачем?

Мозг выдал сразу десяток вариантов последующего развития событий и, как не стыдно мне это признавать, приличного в них было мало. Точнее, совсем ничего.

Тем временем мужчина уже успел избавиться от брюк и взяться за трусы. Вот когда я опомнилась, тут же отвернувшись от этого издевателя.

Трусы-то, трусы-то за что?!

А в мыслях Дамир… голый!

Хоть головой о стену стучись, чтобы вышибить этот образ из памяти. Да и то вряд ли поможет. Намертво засел. Начиная от суровых черт лица, заканчивая прокачанными мышцами на ногах.

Чертов идеал какой-то, а не мужчина.

Так и тянуло обернуться обратно и рассмотреть полнее все, что упустила.

Ы-ы-ы…

Ирааа, очнись, родная!

Ты же только что решила, что ничего не будет. А сама…

Представляла.

Как отдельные капельки стекают по крепкому мускулистому телу, оставляя влажную дорожку от виска через шею, вдоль ключицы и ниже по груди, рисуя линию поверх каменного пресса с шестью кубиками вплоть до белой ткани. Дамир тянет вниз резинку трусов, и те с почти неслышным шлепком падают на пол, позволяя рассмотреть его полнее, со всей женской дотошностью.

Пришлось еще и зажмуриться для безопасности собственной психики. Уж слишком велико было любопытство. Росло и росло.

А-а, к черту все!

Нет, не обернулась.

Не успела.

На талию легли горячие ладони.

Пригвоздили к месту.

Вместе с жарким дыханием у виска.

— Помочь?

Да.

Нет.

Не знаю.

Все мои ощущения сошлись к одному: насколько же он близко. Ни о чем другом думать не получалось. Мозги в кисель обратились.

Мужские руки ухватили и потянули за пояс, развязывая его.

— Весь день мечтал его с тебя снять, — прошептал Дамир, роняя алую полоску ткани поверх собственной рубашки.

Наравне с тем шеи коснулись его губы, оставляя на ней невидимый ожог. Вздрогнула, не справившись с реакцией тела. Оно откровенно предавало. В очередной раз. И каждому виной один и тот же мужчина. Что медленно, но уверенно сейчас спускал с моих плеч куски мокрой от дождя ткани, оголяя ничем не прикрытую грудь. И шумно выдохнул, стоило ему осознать, что на мне нет верха от нижнего белья.

— Ты все это время так ходила? — рыкнул злобно, сжав тонкий хлопок до хруста кулаков.

Не знаю, что ему не понравилось, с учетом, что он и не заметил ничего такого ранее, хотя торчащие соски ткань скрывала довольно слабо, но я знатно прифигела. Настолько, что не сразу сообразила ответ, и что нужно прикрыться.

— Как хочу, так и хожу, — возразила, решив, что пора валить из бани.

Да поскорее, пока он еще чего-нибудь не придумал.

Ага, конечно.

Размечаталась…

Все, что смогла сделать, трепыхнуться в мужских руках, и снова замерла. Хотя не одна физическая сила Дамира тому виной — очередное наглое заявление:

— Ты больше никогда так ходить не будешь на людях!

— Я на людях и не ходила! С тобой на машине ехала! — возмутилась, полуобернувшись к брюнету. — Да пусти ты меня! — потребовала у него, повторно дернувшись прочь.

И конечно же вновь безрезультатно.

А еще:

— То есть для меня так нарядилась? — вдруг миролюбиво уточнил он, чем окончательно ввел в ступор.

И вопросом, и действиями, когда его ладони отпустили ткань, позволяя упасть ей вниз, а затем бережно скользнули на талию, притянув ближе к мужскому телу, плеч коснулись губы в едва осязаемом поцелуе. Так и не нашлась я с ответом вот так сразу, зато сбежать захотелось неимоверно сильно. Но и то прервал новый поцелуй и тихое:

— Спасибо. Я оценил.

И кто мне скажет, почему эти простые слова отозвались в груди неожиданным теплом?

Будто не просто сказал, а признание сделал.

А может все дело в ласковых поглаживаниях его пальцев под грудью.

Самое странное, что мне совсем не было стыдно стоять перед ним в полуобнаженном виде. И не потому что он уже видел меня голой…

Сам Дамир.

Его восхищение.

Оно чувствовалось во всем.

В каждом его жесте и слове.

Его нужда.

Обостряла мою собственную.

А его касания…

Сводили с ума, как ничьи прежде.

И когда он подхватил ткань комбинезона и потянул ее вниз, заставляя пасть к нашим ногам, я не сопротивлялась.

От автора:Кто там заказывал погорячее?))Прям горячо-горячо не обещаю, но жарко будет))Горячее по плану несколько позже начнется)) В другой ситуации)))Дорогие читатели, если в вашей библиотеке поднимается какая-либо книга, но продочки нет — это значит, что автор просто обновлял выложенную ранее главу!В моем случае дату выкладки я дублирую в аннотации, ориентируйтесь, пожалуйста, на нее)

Глава 27

Мужские ладони коснулись волос, подхватили и убрали их с моего лица. Щеку опалило его дыхание, прежде чем губы оставили на ней свой невидимый след. Я тихонько выдохнула, вновь прикрывая глаза. Мне хотелось сохранить это мгновение нашего общего единения. Запомнить и продлить на как можно дольше. Наверное, я и правда сошла с ума, раз даже не сопротивлялась происходящему больше.

— Скажи, если я перейду черту и тебе что-то не понравится, — прошептал Дамир.

Не знаю, что он имел в виду, но:

— Хорошо, — согласилась я с ним.

Сердце стучало как бешеное, в горле ком встал от нервного напряжения, внутри все скручивало от затаенного предвкушения с ноткой волнения. Давно я себя не ощущала такой уязвимой. Как будто в первый раз.

Дамир выпустил мои волосы и провел пальцами вдоль всего позвоночника, до самого копчика, вынудив затаить дыхание