Парень подруги. Ты не для меня - Елена Безрукова

— Так получается.

— И что ты тогда расстроен? Ты же её бросил, а не она тебя.

— Неважно.

— Утю-тю, какой суровый Мирослав.

Её рука легла на моё колено и сжала. Пошла вверх. Губы оказались возле моего уха.

— Ну хочешь, я тебя утешу? Как тогда, в гримёрке после репетиции…

Её губы коснулись мочки моего уха.

— Свет, — увернулся я от неё и скинул её руку.

— Что?

— Убери руки, — недовольно посмотрел я на неё.

Света отодвинулась и хмыкнула.

— Твоё сердце больше несвободно? Или член?

— И то, и другое, если тебе так это интересно, — ответил я ей.

— Уж не нашей ли новой Джульеттой? — изогнула она бровь.

Догадливая какая. Только член ей мой пока неинтересен. А жаль.

— Нет.

— Ой ли?

— Ой да.

— У нас-то отношения запрещены, вообще-то, — продолжала они липнуть ко мне.

Достала уже. Раньше она меня не бесила. Но сегодня…

— Я помню.

— Кстати, где же она? — спросила Света.

— Да, где же Диана? — встрепенулся Дмитрий.

Кинул на него острый взгляд. Этот-то куда?

— А тебе что? — спросил я его.

— Ну, как-то без Джульетты странный спектакль выйдет, не находишь?

— Тебе она всё равно не достанется, Тибальт.

Теперь уже Дима косо посмотрел на меня. Не понял: я только о спектакле и его исходе говорю, или вообще.

— Не придёт она. В больнице пока лежит.

— Ого, а что такое? — спросила Света.

— Сотрясение мозга получила.

— Где?

— Ну вот всё вам надо знать! Не будет её сегодня. Послезавтра придёт.

— А Фёдор знает?

— Естественно, я его предупредил.

Фёдор, будто услышав своё имя, появился на сцене. Прошёл по ней, держа в руках внушительную стопку листов, грациозно сошёл со сцены и оказался перед нами. Стопку устроил на краю сцены.

— Добрый вечер, господа актёры!

— Добрый вечер, — ответил ему нестройный хор голосов.

— Начинаем читку пьесы. Иди сюда, Лина, — поманил он одну из девчонок. — И Даша.

Они подошли к нему ближе. Тот отделил несколько пачек листов и вручил девочкам.

— Несите по рядам. Это сценарий. Не терять! Там правки, отличные от оригинала. Новый вам печатать никто не будет.

Когда у всех оказалось по экземпляру переработанной пьесы, Фёдор снова заговорил.

— Все актёры на месте, кажется. Кроме Дианы, — кивнул он мне. — Как её состояние?

Я сказал ему о том, что Ди попала в больницу, ещё позавчера. Специально, чтобы переварил информацию заранее и не орал драконом здесь сегодня. Он терпеть не может нарушения дисциплины, а если уж кто из актёров не явился на репетицию даже по болезни, его бесит особо. Орал бы точно, как пить дать, хоть и не уволил бы. Но

огребли бы все, потому что его настроение бы безвозвратно испортилось. Ну а сегодня вроде можно жить.

— Всё в норме, завтра должны отпустить домой.

— Как она умудрилась ухайдокаться так?

— Упала на занятиях.

— Что ж она, неуклюжая у тебя, что ли?

— Уклюжая. Это случайность.

— Точно? А то может, она танцует как медведь? Хотя двигалась она нормально на просмотре.

— Да нормально она танцует. Хорошо.

— Ну ладно, — смирился Фёдор. — Отдашь ей сценарий тогда. Даш, передай, — он протянул оставшийся экземпляр через ряды. — Прочтёт сама. Послезавтра, значит, она уже будет?

— Да.

— Ну и отлично. Тогда начинаем, — он взял свой сценарий в руки и перевернул страницу. Поправил очки и прошёлся глазами по залу. Задержался на нашей троице. — Кто будет мешать мне читать — уволю нахрен! Будете скакать в массовке на ток-шоу. Поехали.

* * *

На следующий день мне удалось завезти Диане сценарий и перекинуться с ней парой слов. На время посещения как раз выпадала тренировка. За всеми этими событиями я и так пропустил уже несколько занятий, и тренер остался мной крайне недоволен.

— Спасибо, что привёз, — улыбнулась она мне, прижимая к себе листы.

После несанкционированного вторжения в палату, никого больше к Диане не пускали разгневанные врачи, и палата вип уже не спасала. Мы говорили в коридоре приёмного покоя.

— Да не за что. Ты главное, всё прочти внимательно и отнесись серьёзно. Фёдор спросит с тебя в двойном размере за отсутствие на прошлой репетиции.

— Ты ему объяснил, почему меня не было?

— Конечно, — кивнул я. — Не переживай, все хорошо. Но на следующей репетиции желательно уже появится.

— Когда она? — спросила Синеглазка.

— Послезавтра.

— Так меня послезавтра и выписывают.

— Во сколько? — спросил я, уже прикидывая как бы мне её забрать с вещами и отвезти домой.

— Врач сказал после обхода и оформления выписки, часа в два — три дня, — ответила она.

— Тогда после пар заеду за тобой и сразу отсюда поедем на репетицию.

— О боже… — закатила она глаза.

— Что? — не понял я и нахмурился.

Опять спорить собралась о том, что я хочу её забрать отсюда сам?

— Я поеду такая лохматая на репетицию? И не накрашенная??

О боги… Теперь глаза закатил я. Всё же Ди гораздо больше похожа на девчонку, чем я мог думать раньше. Окинул её взглядом. И ничего не лохматая, с чего она это взяла? Волосы чистые, сплетены в косу, одежда тоже вся аккуратная. Только что ни грамма косметики на лице? Так ей так даже идёт.

— Не помню, чтобы ты когда — то ярко красилась, — изогнул я бровь. — Так чего страдать принялась теперь?

— Красилась!

— И что ты красила? Уши?

— Ресницы. И губы. Блеском.

— Ди, не выдумывай, — наклонил я голову на бок и посмотрел ей в лицо. — Косметика тебе совершенно не нужна. Ты и без неё потрясающе красивая.

Она замерла на месте и растерялась. Щёки стали пунцовыми. А что я такого сказал? Правду. Она и есть потрясающе красива. И что не маловажно, эта красота натуральная.

— Чего уставилась, Синеглазка, синими глазками? — подтрунил я над ней.

— Ты правда…так считаешь? — спосила она, в смущении наматывая кончики волос на палец. Чёрт, как же сексуально она это делает… Не как Ежова, пошло и вызывающе, а очень нежно и чувственно.

Тряхнул головой, прогоняя наваждение в виде двух голых тел, занимающихся нежным сексом, одно из которых — я, а другое — она… Блин, кажется, меня уже всё в ней возбуждает! Это вообще лечится?!

— Правда, — ответил я. — Иначе бы промолчал. Я похож на подхалима или брехуна?

— На подхалима — нет.

— А на брехуна — да?

— Ну-у-у-у… — протянула она, а потом повернулась и посмотрела в мои глаза. видимо, решила быть со мной честной и откровенной, и сейчас я услышу от неё что — то не очень приятное, но я уважаю Диану за эту честность и полное отсутствие фальши