Драгоценности солнца - Нора Робертс

Когда Джуд проснулась, невидимые танцоры в деревянных башмаках бодро отплясывали джигу в ее голове. И каждый их прыжок, каждый перестук и шажок отдавался болью в ее висках. В том же ритме подергивались и веки. Это было неприятно, но еще больше озадачивало. Джуд приоткрыла глаза, зашипела, зажмурившись от резкого света, и снова попыталась взглянуть на мир сквозь узенькие щелочки.

Одежда валялась повсюду. Сначала Джуд подумала, что проспала торнадо, закружившее ее вещи, как девочку Дороти из страны Оз, и разбросавшее их по всей комнате. Это могло бы объяснить и то, почему она, полуголая, лежит на животе поперек кровати.

Когда рядом с кроватью кто-то шевельнулся, Джуд сначала затаила дыхание, а потом стала судорожно ловить ртом воздух. Что или кто это может быть? В лучшем случае, нашествие грызунов, в худшем, одна из тех кукол-маньячек, которые по ночам оживают и втыкают ножи в свисающие с кроватей руки и ноги забывших об осторожности людей.

Кошмары с этими ужасными куклами снились ей с самого детства, а потому она даже во сне следила за тем, чтобы ни рука, ни нога не свешивались с кровати. На всякий случай.

Уф. Но что бы это ни было, она не сдастся без боя, она сумеет себя защитить. К счастью, на подушке обнаружилась темно-синяя замшевая туфля с высоким тонким каблуком. Не мучаясь вопросом, как она туда попала, Джуд схватила туфельку и, скрипя зубами, подползла к краю кровати, чтобы сделать то, что должна… На полу, замотанная в ее теплый халат, положив голову на кучу свитеров, с пустой винной бутылкой в ногах лежала Бренна, смахивающая на мумию.

Джуд вытаращила глаза и попыталась проморгаться.

Улики, неопровержимые улики совершенного преступления. Винные бутылки, бокалы, тарелки, разбросанная одежда.

Никакого нашествия грызунов или кукол-убийц. Она устроила у себя дома пьяную вечеринку.

Джуд захотелось рассмеяться, и, чтобы не объяснять разбуженной Бренне, почему она хохочет, как чокнутая, Джуд уткнулась лицом в подушку.

Вот поразились бы друзья, родственники и коллеги, если бы увидели это дивное зрелище — полотно под названием «Утро после попойки». Прижимая ладонь к урчащему животу, Джуд опрокинулась на спину и уставилась в потолок. В Чикаго она развлекала свое ближайшее окружение тщательно спланированными ужинами или вечеринками с музыкальным сопровождением и изысканными винами.

И если кому-то случалось перебрать, простите, выпить лишнего, ему помогали, не привлекая всеобщего внимания. Хозяйка никогда не «вырубалась», свалившись на кровать, а любезно провожала каждого гостя до двери, затем, как ответственный человек, наводила в доме порядок. Никогда ни один из ее гостей не засыпал на полу, а она сама никогда не мучилась похмельем на следующее утро.

Но то, что произошло с ней здесь, пожалуй, ей даже нравится.

Так нравится, что она сгорает от желания изложить свои чувства в дневнике. Немедленно! Джуд сползла с постели, поморщилась, когда в голове завертелось и загрохотало с новой силой, и тут же ухмыльнулась. Ну и дела!

На цыпочках, дрожа от предвкушения, она начала продвигаться к двери. Сейчас она все запишет, потом примет душ и сварит кофе. И приготовит завтрак для своих гостей. Гостей? А где же, черт возьми, Дарси?

Ответ на этот вопрос нашелся в ее импровизированном кабинете. Холмик под покрывалом на узкой кровати мог быть только Дарси и никем другим, а значит, дневнику придется немного подождать.

Ничего страшного! Ее новые подруги чувствуют себя здесь настолько свободно, что даже остались на ночь. Разве не чудесно? И, хотя голова у нее раскалывалась, Джуд довольно резво устремилась в ванную комнату.

Несмотря ни на что, это был лучший вечер в ее жизни, думала Джуд, подставляя несчастную голову под горячий душ. Все было замечательно: разговоры и смех, и дурацкое поведение. Две славные девушки пришли к ней, веселились в ее обществе, приняли ее в свою компанию.

Как легко все получилось. И какая разница, где она училась, чем зарабатывала на жизнь, где росла? Важна только она сама, важно то, что она говорит, что чувствует.

И эта спонтанная дружба не имеет никакого отношения к ее гардеробу. Ее одежда — выражение ее сути или, по крайне мере, выражение того, как она сама себя видит. И восхищение такой красивой женщины, как Дарси Галлахер, ей определенно льстит. А почему бы и нет?!

Улыбаясь, Джуд выключила воду, вытерлась, достала из аптечки таблетки аспирина. Затем она обмоталась полотенцем, решив, что поищет, что бы такое надеть, в ворохе вещей на полу по своей спальни, и с рассыпавшимися по плечам мокрыми волосами вышла из ванной комнаты.

От ее визга вполне могли треснуть оконные стекла, во всяком случае, горло засаднило, а ее голова закружилась. После нескольких визгов, которые теперь больше походили на скулеж, она вцепилась в полотенце и полными ужаса глазами уставилась на Эйдана.

— Прости, что напутал тебя, дорогая, но я честно стучался и в переднюю дверь, и в заднюю, а потом уж впустил себя сам.

— Я… я была в душе.

— Я вижу. — И то, что он видел, ему очень нравилось. Кожа Джуд была розовая и влажная, с прядей волос, закрутившихся в локоны, капала вода. Контраст темного шоколада волос и нежно-розовой карамели кожи был потрясающим.

Эйдану понадобилась вся его воля, чтобы не шагнуть к Джуд и не попробовать ее на вкус.

— Ты… ты… Нельзя же вот так запросто входить, когда тебе вздумается.

— Ну, задняя дверь была не заперта, задние двери в наших местах вообще редко запирают. — Не переставая улыбаться, Эйдан смотрел прямо в ее глаза, хотя его так и подмывало окинуть взглядом всю ее с головы до ног. — На твоей дорожке стоит грузовик Бренны, я и решил, что она и Дарси у тебя. Верно?