13 лет назад мне будет 13 - Анастасия Суховерхова

и стоял так близко от меня, повернувшись к камере лицом в мою сторону. Я долго и упорно смотрела на него, не сводя глаз, находилась в таком восторге, что живой он гораздо лучше, чем по телевизору. Его пронзающий взгляд, эмоции и мимика, которые никогда не показывали по телевизору, производили на меня глубокое впечатление. Я смотрела на него и забывала обо всём на свете, чувствовала какую-то расслабленность и защиту от мощной энергетики, которая исходила от него.

Следующую передачу снимали про парня, которого сбил мотоциклист, а в больнице от ненадлежащей помощи ему ампутировали ногу. Перед съёмкой нас проинформировали, что можно пускать эмоции, слезинку, что это подхватывает камера крупным планом и показывают по телевизору. Я сидела в третьем ряду, достаточно далеко от камер, которые снимали ведущего крупным планом, не мелькала за его спиной, чего мне очень сильно хотелось, чтобы бабушка меня увидела. Тогда я приняла решение пустить слезу, чтобы меня засняли. История парня меня особо не трогала, не видела трагедии в потере ноги, потому что сама иногда представляла себя безногой, но живой, да и моя бабушка была с одной рукой достаточно самостоятельная и независимая от чужой помощи. Жизнь парня на этом не остановилась по сравнению с тем, что случилось со мной, и чтобы вызвать у себя слёзы, стала вспоминать свою прошлую жизнь.

После эфира героев и гостей разогнали, стали снимать подводки и в этот момент ведущий сматерился. Я была поражена и немного расстроена, ведь в студию пришла развлечься и отдохнуть в первую очередь от Валериных матов. Не растерялась, быстро пришла в себя и стала молиться, что обычно делала, когда люди сквернословили вокруг меня. Я просила Господа простить ведущего за грех, который он совершил на глазах у людей, просила направить его на путь истинный, чтобы Бог и меня простил за то, что я услышала мат и прокрутила его в своей голове, а значит, согрешила перед Ним. Я думала, что после всех съёмок ведущий общается с залом, ему интересно кто посетил его студию, представила, что он сейчас повернётся и спросит: «Кто проделал такой длинный и сложный путь, чтобы оказаться в этой студии?» И тут встала бы я, сказала, что это я и Андрей позвал бы меня, чтобы я подробно рассказала свою невероятную историю, но он вышел из зала, даже не обернувшись, а я смотрела ему в затылок, свет в студии выключился.

Домой я вернулась радостной и окрылённой, обо всём рассказала маме и захотела ещё и ещё посещать съёмки, и уже не только ради бабушки, я хотела видеть ведущего и насмотреться на него вдоволь.

Однажды я подошла к девушке Наташе, которая там работала с «крикунами». Их специально готовили для того, чтобы толкали речь из зала во время программы, я это сразу заметила, когда попала на съёмку, именно они сидели за спиной Малахова и красовались перед камерой. Мне захотелось там сидеть, чтобы бабушка увидела меня, было интересно и сказать своё мнение в микрофон во время передачи. Наташа записала мой номер телефона, а вскоре и пригласила. Нас привели в гримёрную заблаговременно, чтобы объяснить суть, тему эфира, рассказать историю, чтобы мы имели представление, что говорить. Час с лишним нас готовили, а потом отправили в студию, основная массовка уже сидела, нас стали распределять по местам. Четыре человека с одной стороны, столько же с другой. Я была четвёртой, и мне это не понравилось, хотелось сидеть с краю поближе к ведущему.

Началась съёмка про парня, который восемь лет прятался в погребе, сбежав из армии. Мне его было очень жаль, а в чём-то я его даже понимала, потому что сама убежала из города, в котором меня пытались убить. Я стала на весь зал кричать героине, которая не поддерживала поступка матери дезертира: «Если бы вашего сына так избивали, вы б его десять лет прятали!» Тут ко мне с противоположенного конца студии летит Малахов, берёт спрятанный среди зрителей микрофон и через трёх тёток, сидевших рядом со мной, тянет его ко мне, чтобы я эту же фразу уже сказала в микрофон. Я опешившая, что он именно ко мне подбежал, да ещё и тянулся, чего вовсе не ожидала, потому что сидела далеко от него, повторяю фразу. Моим эмоциям не было придела! На следующей съёмке нас предупредили, что в ближайшие июньские дни съёмок не будет, Андрей везёт команду победителей из своего журнала «СтарХит» на море. Я была удивлена тому, что у Малахова есть свой журнал, да ещё что-то хорошее связанное с ним проходило мимо меня. Тогда я подумала, как мне было плохо столько лет, и почему мне никто не подарил частичку счастья, тепла и моря. Как никто другой я нуждалась в этом, а всё досталось непонятно каким людям, которые не имели представления, что мне пришлось пережить.

Шёл последний день июня, я была на съёмках. Снимали передачу про бабушку, живущую одну в тяжёлых условиях, напоминающие те, в которых жила Валерина мать. Ведущий призывал волонтёров помочь женщине, и мне захотелось это сделать. Зрители сидели в зале и ждали, когда в студию войдёт ведущий записать подводки, в неё вошла продюсер программы Наталия Галькович и облокотилась на спинку чёрного дивана, в котором обычно сидели герои и ведущий во время съёмки. Не теряя времени, я решила обратиться к ней по поводу оказания помощи бабушке, стала из последнего ряда пробираться к ней. Рассадчица массовки Оксана стала орать на меня, куда я пошла, и чтобы вернулась на место. Но я проигнорировала слова и всё равно вышла из зала, потому что, если бы после подводок все разошлись, мне больше не к кому было бы обратиться, а та бедная бабушка не выходила из головы, ведь я не понаслышке знала какого ей там. Наталия сказала за кулисами подойти к редактору, чтобы записали мои контакты. Я встала в месте, которое разделяло студию и кулисы, чтобы дождаться редактора. В это же место неожиданно встал Андрей в десяти сантиметрах от меня, пил воду, потом уткнулся в текст. Тогда я подумала, что он стоит рядом со мной, почти впритык и будто мимо нас прошёл лёгкий электрический заряд, объединяя наши биологические поля, я будто чувствовала его душу, казалось, что он ощущает тоже самое, когда посмотрел на меня. Всё это длилось несколько секунд, а потом меня позвали, я оставила свой номер телефона, в коридоре осталась дожидаться окончания съёмки. Я была на ожидании, ведь, мне всегда