Друг моего брата - Элина Витина

– Что ты сказала? – Отец побагровел. – Ты в своем уме? Какая постель??

– А что мы, по-твоему, будем с Вадимом делать – за ручки держаться и читать друг другу стихи?

– Полина, не доводи этот разговор до абсурда. Я тебе предлагаю мужа, а не любовника!

– Серьезно? То есть, если я сейчас соглашусь, то мы на следующей неделе пойдем в загс?

– Почему сразу на следующей неделе? Никто вас не заставляет торопиться, можешь закончить учебу.

Отец, видимо, сарказм в моем голосе не уловил.

– И все два года у нас будут чисто платонические отношения? Без постели?

– Что за чушь? Почему ты все сводишь к постели? – отец сорвался на крик.

– Потому что я предпочитаю называть вещи своими именами! И не смей сейчас повторять, что ты просто заботишься обо мне! Не нужна мне такая забота, спасибо!

– Это мы еще посмотрим, – зло процедил отец. – Поверь мне на слово, ты об этом пожалеешь, дочь.

Может всему виной общее напряжение, накопившееся в последние дни, а может слова Алекса о любимых фразах антигероев, но услышав эту фразу, я начала громко и звонко смеяться.

Отец посмотрел на меня с недоумением, но когда я хохотать не перестала, недоумение сменилось злостью, он сделал шаг в мою сторону, поднял руку и я даже успела подумать “сейчас он меня ударит”, но он только махнул рукой, злобно выругался и вышел из квартиры, не забыв громко хлопнуть входной дверью.

Я опустилась на пол, продолжая смеяться, в какой-то момент к нездоровому смеху прибавились слезы и я порадовалась, что нахожусь в квартире одна и никто не стал свидетелем моего нервного срыва. А в том, что это именно он, сомнений у меня не было.

Глава 33

Пол ночи я ворочалась, ожидая что с минуту на минуту отец вернется в сопровождении санитаров и упечет меня в психушку. Несмотря на то, что Алекс заверил меня, что по закону это сделать практически нереально, воспоминания о беспомощности и осознании, что собственная жизнь мне не принадлежит, нахлынули с полной силой. Я как будто оказалась посреди океана в шторм, только вместо волн меня атаковали собственные страхи и комплексы.

Утром меня все еще трясло и я с досадой подумала, что слишком быстро Алексу отремонтировали машину. Я бы с удовольствием еще раз поработала таксистом, лишь бы не входить сейчас в холл универа одной. Впервые за последнее время я не смогла найти в себе силы, чтобы гордо выпрямить спину и задрать голову будто в моей жизни не происходит самый настоящий апокалипсис.

На лестнице я столкнулась с какой-то девушкой и едва не упала на мраморные ступени, лишь в последний момент умудрившись схватиться за перила. Два ногтя на правой руке встречу с поручнем не пережили, но лучше они, чем лицо. Отличное начало дня, просто прекрасное!

Неприятности на этом, конечно, не закончились. Сначала на семинаре преподаватель решил устроить незапланированную контрольную, посреди которой у меня потекла ручка. А на большой перемене, именно на мне сломался терминал оплаты и отказался принимать мою карту, и пока работница пыталась провести оплату опять и опять, раздражение в очереди начало расти.

– Он уже третий раз не этой неделе ломается. Я, блин, только из-за этого с собой наличку и ношу, – раздался рядом мужской голос. – Вот, возьмите за меня и за девушку.

Парень протянул кассиру деньги и я, поблагодарив его, начала одной рукой шарить в сумке в поисках наличных.

– Не надо, – махнул он рукой и направился к свободному столу.

Я уселась на свободный стул рядом с Алексом и теперь уже обеими руками пыталась найти в сумке хоть какие-то деньги, чтобы вернуть благодетелю, попутно жалуясь друзьям, что терминал опять тормозит.

– Я уже предлагал им долговой журнал завести или как там эта фигня раньше называлась? Ну, типа когда в кабаках никто сразу не платил, а записывали на счет, – поделился Богдан.

– Ага, – подхватила Алена, – так реально голодным останешься. У них вечно, то связи с интернетом нет, то еще что-то.

– У меня сегодня целый день через одно место, так что неудивительно. что именно на мне сломался терминал, – пожаловалась я и продемонстрировала обломанные ногти на правой руке.

– Капец. Как ты так умудрилась?

– Схватилась за перила на лестнице, но альтернатива была…, – я замолчала, не успев законочить фразу потому что собирая разбросанные по сумке купюры, я вытащила сложенный листок бумаги, развернув который прочитала: “Марина Селиванова не первая пропавшая девушка. Если хочешь узнать больше, приходи сегодня в “Остин” в 21.00.”

– Альтернатива была…, – поторопила меня Алиса.

– А, точно… альтернатива была встретиться со ступеньками лицом, – закончила я, наконец, и глядя на почти полный поднос с едой Булавина, поинтересовалась: – Ты долго еще? Мне надо с тобой поговорить.

Алекс перевел взгляд на мою нетронутую еду, но я лишь махнула рукой. Аппетит у меня и до этого был неважный, сейчас же все мысли были о тайном послании.

Это, интересно, шутка чья-то? Хотя, кто бы додумался шутить о таком? Может Кирилл протрезвел и пожалел о вчерашнем разговоре? Или, наоборот, не протрезвел, продолжил пить и теперь так забавляется? Кто, вообще, был в курсе того, что меня интересует исчезновение Марины? Вчера я расспрашивала Егора… Может он передумал и решил поделиться своими мыслями?

Алекс закончил трапезу за семь минут до конца большой перемены и мы вышли из кафетерия в поисках укромного места, чтобы нашему разговору никто не помешал.

Я полезла в сумку за запиской, но друг меня опередил:

– Дай угадаю, – угрюмо сказал друг. – Отец объявился и пожурил тебя за то что отшила потенциального жениха?

– Как ты догадался?

– По твоему “счастливому” лицу, конечно. Все-таки, Урицкий тебе льстит, когда утверждает, что ты отличная актриса. Надо было опять отключить телефон. Или еще лучше – выбросить его, нафиг.

– Боюсь, это бы меня не спасло. Он приехал с личным визитом.

Алекс присвистнул:

– Все еще хуже, чем я предполагал. Угрожал?

– Куда ж без этого… Сказал, что я об этом сильно пожалею. Алекс, я не хочу в психушку.

– Спокойно. Никто тебя туда не отправит. У меня, кажется, есть идея.

– Идея? – удивилась я. – Только не говори, что предлагаешь мне фиктивные отношения.

– Если бы был хоть один шанс, что это тебя спасет от угроз отца, я бы уже стоял на одном колене и ты бы жмурилась от огромного бриллианта, – сказал он и я поняла, что он говорит вполне серьезно.