Тест на отцовство - Янка Рам

Захожу к нему в комнату, ставлю чашку с ромашкой на тумбочку. И блюдечко с таблетками.

- Я сегодня задержусь, - опускаю взгляд. - Не забудь выпить таблетки и... ложись спать, не дожидаясь меня.

Грустно улыбается, не глядя в глаза.

- Я дождусь, Юленька.

- Роб...

- Посиди со мной минуту.

Послушно присаживаюсь, он берет меня за руку.

- Я всё пытаюсь тебе сказать, что... - робко начинаю я.

- Я знаю! - болезненно улыбается мне. - Давай, без деталей.

- Ладно... - сглатываю удушающий ком в горле. - Давай без деталей. После операции я перееду...

- Какие новости на работе? - перебивает меня он, не желая слушать.

Боясь, что ему опять станет хуже, не решаюсь продолжать тему. Самое главное сказано - мы расстаемся.

- Да... Никаких, - пожимаю плечами. - Тебя в отделении ждут.

- Бергман звонил... Собирают команду для гуманитарной экспедиции на Север. Ты разве не слышала?

- Что-то слышала... Люба едет из нашего отделения. И ещё одна медсестра. Серьезная экспедиция...

- Я тебя умоляю, Юленька... После этих "экспедиций" на аборты к нам всем женским составом ходят, - вздыхает он. - Бордель...

Поджимаю губы... Не люблю слушать про такое. Как ножом по сердцу. Кто-то этого ребёночка всю жизнь выпрашивает, а кто-то на аборты несколько раз в год.

Морщась, прижимает ладонь к сердцу.

- Роб?!

- Всё нормально. Поезжай... Опаздываешь. Уже отпустило.

- Я вызову медсестру-сиделку, - хватаюсь за телефон.

- Нет! Мне не нужны няньки. Я вызову Скорую, если будет совсем плохо.

- Звони мне сразу, если что.

Господи... Господи, освободи меня, пожалуйста. Пусть Роб будет счастлив с какой-нибудь другой женщиной.

На работе Чадов несколько раз пытается выдернуть меня на кофе. Но у меня завал. И ужасно тошнит. От нервов давно не могу есть. И щеки мои впали, обострив скулы.

- ...Да ты что, Люб?! Ты видела мужской состав гуманитарки?.. Мяу... Все наши кобели! Аха-ха!..

Только и разговоров у девочек, что об этом.

Мимо ресепшена иду к кабинету.

- Юлия Юрьевна... - догоняет меня по коридору Борис.

Идёт рядом. Я немею, не смея его попросить не делать так. Мы, итак, местный бестселлер.

Но если я попрошу ещё раз, он взорвется. Поэтому я поворачиваю к пожарной лестнице, там гораздо меньше людей.

Как только мы выходим на лестничную клетку между этажами, тянет за локоть, разворачивая и вжимая в стену.

- Когда? - рычит он.

- Я постараюсь приехать сегодня, - умиротворяюще шепчу ему я. - На пару часов...

Лупит ладонью в стену.

- Нет! Нет, меня не устраивает так! Меня не устраивает, что мы не можем официально появляться как пара. Не устраивает, что ты живёшь с ним! Не устраивают отношения эпизодами!

- Потерпи немного, пожалуйста. Ему сделают операцию, опасность инфаркта отступит и... Я клянусь тебе, что между нами нет ничего.

- Пусть наймет сиделку, Юль! - психует.

- При чем тут сиделка?..

- А тебя не смущает, что он не в нашей клинике лечится?

- Да он просто...

- Симулирует? - дёргает зло бровями.

- Ты что?! Зачем?

- Чтобы притормозить тебя, Юль!

- Зачем? Мы же все равно разведемся.

- Да что-то я уже не верю! - уходит, яростно хлопая дверью.

В конце рабочего дня смотрю на себя в зеркало. Мне так хочется быть красивой... Но я выгляжу плохо. Синяки под глазами и цвет лица - ужас.

Освежаю макияж, парфюм.

Вызываю такси.

Ю.ю.: Ты меня ждёшь?

Чадов: Конечно же, детка. Всегда!

Ю.ю.: Спасибо...

Чадов: Что мы хотим? Шампанское? Вино? Ликер? Меня?..

Ю.ю.: Тебя!

Чадов: Я подсказывал ;)

Ю.ю.: Я знала правильный ответ ;)

Мы тепло флиртуем в переписке.

Чадов: Красота моя, а давай вместе в гуманитарку рванем? Я покажу тебе Север. У них ни анестезиолога, ни психиатра. Нас с руками оторвут.

Дергаюсь почему-то от этого предложения. Поездка эта окрашена для меня не самыми красивыми красками.

Ю.ю.: Там холодно...

Чадов: Обижаешь! Я же у тебя горячий и голодный. А главное, только ты и я. И никаких третьих лиц.

Нашу переписку прерывает звонок от Роберта. Ему плохо... Он просит подъехать и открыть дверь нашему кардиологу, потому что сам не уверен, что дойдет до двери.

Агонизируя внутри, называю таксисту другой адрес. Он разворачивается.

- Роб, ты как? Я еду.

- Спасибо, Юленька... - слабым голосом.

- Не клади трубку, говори со мной, ладно?

- Юленька, если что-то не так пойдет, то пароль от сейфа в моей старой записной...

- Хватит. Всё будет хорошо!

В суете с бригадой Скорой помощи, понимаю, что не позвонила Чадову.

А от него несколько сообщений.

Практически не читая, отписываюсь, что опять не получается.

Голова кружится. Пока кардиолог лично занимается Робертом, по стене в прихожей сползаю вниз, садясь на корточки.

Меня бросает в слабость и липкий холодный пот. Конечности прокалывают и немеют.

В дверь требовательный долгий звонок.

С трудом поднимаюсь. В глазах темно.

Кто это?

Двери в подъезд открыты, там ждёт реанимационная бригада заключения кардиолога - увозить или оставлять дома. Поэтому звонок не в домофон, а сразу в дверь.

Выхожу.

- Чадов... - растерянно бормочу я, глядя ему в глаза.

- Иди-ка сюда! - вытягивает меня в подъезд.

Вдыхает поглубже, ноздри подрагивают и лицо идёт пятнами.

Кулак яростно врезается в косяк!

- Юля! - встряхивает меня за грудки, прижимаясь лицом.

У меня нет никаких сил оправдываться.

Я виновато опускаю взгляд.

- Прости...

- Нет.

Мы молча смотрим в стороны, хмурясь каждый от своей обиды.

- В общем так, родная моя, - режет он глухо. - Тебе придется выбрать. Завтра в три часа от больницы в аэропорт идёт автобус. Я уезжаю в гуманитарку. Если ты моя женщина, ты едешь со мной. Всё. Если нет... Если нет... Ты, Юль, любимая женщина... Но не единственная. Значит, ты не моя история просто... А я хочу свою.

Я ловлю его взгляд, не в силах вдохнуть воздух. Словно мне влепили пощёчину.

Кусает обветренную губу, словно собираясь ещё что-то сказать. Но не говорит. Молча разворачивается и уходит.

А я остаюсь.

С шумом в ушах...

С развороченными внутренностями...

С больным Робертом...

С пониманием, что поехать за Чадовым я не смогу!

И с ещё более болючим осознанием, что "не единственная". Зачем мне бежать за ним тогда?.. Если я заменима, он заменит меня рано или поздно.

Я захожу обратно,