Это пройдет? - Юлия Теплова

В ответ дурашливо делаю реверанс и приступаю к наполнению контейнеров с овощами.

Макс вытеснил мои страдания. Неужели мои чувства к Грише так быстро исчезли? Мне хватило месяца. Я была очарована его желанием помочь. Безвозмездно. Он действительно ничего не ждал в ответ.

Я уважаю его бабушку. Несмотря на внешнюю жёсткость, она душевный и ранимый человек, но, наверное, пришло время прощаться. Теперь я нужна маме. Представляю, как ей сейчас непросто.

Я убеждаю себя в том, что поступила правильно, прояснив все с Максом. Только тяжесть никуда не уходит. Говорят, что, если поступаешь правильно — обретаешь легкость. Врут.

Рядом появляется Гриша.

— Не так. — он забирает у меня нож. Наши ладони соприкасаются. Он придвигает к себе доску с перцем и показывает, как нужно резать.

Он стоит так близко, что я чувствую, исходящий от него запах лосьона после бритья.

«Зачем мне это, я ухожу через несколько дней», — думаю про себя, но вслух ничего не говорю.

Он возвращает мне нож. Я пытаюсь повторить за ним. Ставлю пальцы, как он показал, и режу перец на небольшие кусочки. Чувствую на щеке его взгляд.

— Гриша! — на кухню заходит Кира и осекается, глядя на нас.

Он вытирает руки и идёт ей на встречу.

— Там Нина пришла. Мне заказ через кассу пробить?

Я напрягаюсь и продолжаю прислушиваться.

— Нет, не нужно. — Гриша смотрит в блокнот, а потом поворачивается к Юре. — Сделай рибай, овощи на гриле и двойной бургер. Вера, с тебя салат с оливками. Вино я сам принесу.

Я механически собираю салат. Слишком много еды на одного. Нина могла прийти с подругой, но я уверена, что ее сопровождение — мой отец.

Как только Гриша уходит из кухни, я несусь к маленькому окошку в двери, ведущей в зал.

Как я и думала. От этой картины неприятно ворочается сердце.

Нина стоит у бара в красном платье и черном пиджаке. Волосы выпрямлены и убраны назад, открывая крупные серьги. На ногах сапожки-чулки, визуально делающие её ноги короче. Все-таки у неё дерьмовый вкус.

Рядом стоит отец в черном костюме и очках в роговой оправе.

Они выглядят здесь инородным телами, не вписываясь в обстановку.

Гриша подходит к ним с бутылкой вина. Целует мать в щеку. Жмет руку моему отцу. Тот в ответ улыбается, что-то говорит и по-приятельски хлопает Гришу по плечу.

Стоп. Они что знакомы? Гриша знает, что он женат? Знает, что я его дочь? Вопросы хаотично кружат в голове.

Отец рассматривает бар, поворачивает голову и за секунду до того, как он увидит меня, я отскакиваю и приваливаюсь спиной к стене.

Мимо меня проходит Аня и забирает ароматный стейк и бургер с плавленным сыром.

Когда я снова выглядываю в зал, отец с Ниной уже сидят в углу на диване. Там, где сидел Лебедев с друзьями.

Гриша разливает вино по бокалом. Нина хохочет, откинув голову назад. Отец улыбается. В этот момент я снова думаю о маме. Она сейчас совсем одна в огромном доме, где никогда не было любви.

Чувствую исходящую изнутри горечь. Сжимаю кулаки. Решаю дождаться конца смены и вытрясти из Гриши всю душу.

Всю смену я словно на иголках. Злость затмевает разум, мешает работать. Я постоянно что-то роняю и не успеваю с заказами, поэтому получаю колкие комментарии от Юры и удивленные взгляды Гриши.

— Можешь, идти, — говорит мне около одиннадцати Гриша. — Мы с Ильей закончим и приберем.

Кухня работает еще час. У Юры сегодня короткая смена. К моей радости, он свалил еще в десятом часу.

— Нет, я останусь. Надо поговорить. — смотрю на него, сжав зубы.

Гриша напрягается, но не спорит.

Отец с Ниной давно ушли. Я слышала, как она причитала по поводу «восхитительно-приготовленного стейка».

В зале остался бармен и пара официантов. Аня тоже ушла готовиться к семинару. Она заскочила на кухню перед тем, как уходить и засунула мне в фартук пятьсот рублей.

— Ань, ты что, не надо. — шиплю на нее.

— У меня сегодня был хороший день и щедрые гости, — шепчет в ответ. — главное, чтобы во мне ночью не проснулась «шальная императрица», которая кучу фигни в интернете заказывает. — смеется Аня.

Но тут на кухню приперлась Кира и цыкнула на Аню, и она побежала переодеваться.

Сажусь на маленький стульчик. Ноги отваливаются. Я вынесла мусор и домыла рабочую поверхность.

— А я говорил, — смотрит на меня Гриша. — иди домой.

Поднимаю на него глаза и спрашиваю без лишних предисловий:

— Ты знаешь с кем приходила твоя мать?

— С твоим отцом. — он подходит ко мне, упираясь носками кед в мои тапочки. — Я, кстати, удивился, что ты не вышла поздороваться, хотя видела его.

Он что идиот? Не понимает меня?

— И как давно ты это знаешь? — смотрю снизу вверх.

— С посиделок у бабушки. Отец, услышав твою фамилию, сразу понял, чья ты дочь. — смотрит непонимающе, как будто я спрашиваю у него очевидные вещи.

В голове всплывает лицо Александра Федоровича: «Вера, напомните, как Ваша Фамилия…».

Теперь понятно откуда отец знает о месте моего проживания и подработке, а я-то думала, что он искал меня по своим каналам. А ему банально все рассказал Гриша.

— Гриш, а тебя не смущает, что мой отец женат? — поднимаюсь, упираясь взглядом ему в грудь.

— А почему меня должно это смущать? Они взрослые люди разберутся сами. Твой отец разводится. Они сейчас живут с мамой вместе. — он все еще не соображает, что я от него хочу. — Это обычная ситуация. Что здесь такого?

— Гриша, ты дебил? — вскакиваю и толкаю его в грудь. Он оступается, не ожидая моего толчка, и отступает на несколько шагов.

Я не выдерживаю и повышаю голос:

— Ты себя слышишь вообще?! Твоя мать разрушила мою семью. Мою! Понимаешь? Она ведет себя как шлюха! — я хочу еще много чего сказать, но он хватает меня за горло. Не больно, но унизительно и шипит, приблизив лицо:

— Не смей ее так называть. Не смей. — выговаривает по слогам. — А ты была лучше, когда полезла ко мне, зная, что у меня есть девушка. Скажи, лучше? — последние слова он выговаривает почти мне в губы.

История в подъезде меня ничему не научила, потому что я отталкиваю его от себя и замахиваюсь, но Гриша успевает перехватить мою руку. — смотрит в глаза, а потом вгрызается в мои губы.

Я слышала, что ссора может перейти в секс, но никогда не думала, что это может произойти со мной.

Гриша