Первые - Иоланта Палла

Просыпаюсь от того, что под боком пусто. Я не в своей кровати, и солнечные лучи проникают сквозь тонкую занавеску, бьют по глазам и не дают нормально рассмотреть окружающую обстановку. Снова закрываю глаза, прислушиваюсь к звукам в квартире. Лиза в ванной, и мне хочется с ней за компанию. Перебор. Понимаю, поэтому лежу и жду, когда она выйдет.

— Доброе утро, — кусает губы, замирая в дверном проеме. Вся такая нежная, домашняя, заспанная и МОЯ. Улыбаюсь. — У тебя телефон звонил, — указывает на айфон, мирно лежащий на тумбочке. — Мама…

О-о-о, фак… Улыбка стекает с лица. Сажусь на край кровати. Запускаю пятерню в волосы и маню к себе Лизу. Лицом прижимаюсь к ее животу. Чувствую, как тонкие пальчики ерошат мне волосы на затылке. Ка-а-айф… Знаю, что нужно домой позвонить. Хотя бы, но оттягиваю этот момент.

— Хочешь кофе? — бубню неразборчиво в нежный животик. — Или какао? М-м-м, Лиз? Давай какао и что-то до звезды сладкое, а? Будешь?

— А как же мама?

Со стоном падаю на кровать спиной и пялюсь в потолок.

— С тобой хочу побыть, Лиз, и пусть весь мир подождет.

— Хорошо, — звучит бодрее, — давай какао.

41

Милые Ушки

От ярких чувств внутри скручиваются внутренности, но это ощущение не похоже на то, что я испытывала раньше. Оно легкое, волнующее, переполняющее мое бренное тело. Кажется, что стоит меня затронуть, и оно выплеснется через края, заливая все вокруг сочными красками. Эмоции выдают меня с головой, и Инна сразу замечает изменения в моем поведении. Я глупо улыбаюсь, кусаю губы, с которых не сходит припухлость после поцелуев с Маршалом, и прокручиваю нашу ночь. По коже пробегают мурашки, низ живота мгновенно тяжелеет, и мне до ужаса стыдно за то, что очень сильно хочу повторения.

Плохие мысли я старательно блокирую. Не хочу, чтобы они управляли мной. Желание насладиться моментом превышает все остальные. Даже учеба отходит на второй план. На первом лишь Антон и нежность, которую он мне дарит. Утра прекрасней вчерашнего у меня не было никогда. Хочется расправить крылья и взлететь высоко-высоко.

— Вот поделилась бы ты со мной своим настроением, Лиза, — Ростова хмурится и прячет нос в вороте кофты, выглядывающей из-под куртки, — погода мерзкая, родители душные…

— Что-то случилось? — я подставляю лицо прохладному ветру и дышу во всю мощь своих легких, пока подруга ежится и качает головой.

— Все одно и тоже, Лиз. Папа гнет свою линию. Словно я просто вещь, которую можно выгодно продать. На днях заявил, что подбирает мне выгодную партию в мужья. Слов нет… От одного избавилась, а он вовсю других кандидатов ищет. Невыносимо просто…

Инна тяжело вздыхает, а я печально улыбаюсь. Мне ее не понять. Дядя Стёпа хорошо отнесся к тому, то я начала встречаться с Антоном, а мама и вовсе не интересуется ни мной, ни тем более моей личной жизнью. Кажется, что Жанна забыла о существовании дочери.

— Видимо, он считает, что так будет лучше для тебя…

— Так себе оправдание, подруга, — фыркает Инна и пинает камушек, который попадает ей под ногу. Мы решили прогуляться после пар. Уже попили вкусного чая в кафе. Насладились осенней атмосферой, по крайней мере я. Ростова дула губы, и я, честно, ее понимала, но, к сожалению, помочь ничем не могла. — Я уже думала о побеге.

— И куда бы ты убежала?

— В другой город, страну… Не знаю! Подальше от них, Лиз! Мама ему потакает во всем. Я поддержки от нее ждала, а тут… Черт! — Инна заламывает пальцы и поднимает голову, часто моргая. — Я уже на все готова, чтобы их не видеть, понимаешь?!

Киваю. Позитивный настрой постепенно идет на спад. Печально, когда тебя родители не слышат. И я на своей шкуре испытала что-то подобное…

— А Кирилл?

— Что Кирилл? — Ростова моментально меняется в лице. На щеках появляется яркий румянец. Взгляд отводит в сторону на витрины магазинов. Я заметила, как они с Лабуковым переглядываются, но каждый задирает нос и проходит мимо, словно между ними ничего не было.

— Вы встречались после… ну…

— Секса? Пф-ф-ф, зачем, Лиза? Раб сделал свое дело, раб может уходить, — она снова прячет покрасневший нос и показывает, что не хочет разговаривать на эту тему.

— Может, он бы тебе помог, — пожимаю плечами.

— Чем? По его части только в трусы к девкам лезть… — Ростова хочет сказать что-то еще и застывает на месте с открытым ртом. — Ты гений, Лиза! — глаза подруги загораются лихорадочным блеском. — Шикарная идея!

— Что? — не успеваю среагировать. Инна со смехом обнимает меня и излучает счастье, словно вдруг выиграла джек-пот. — Не пугай меня, пожалуйста. Что ты опять задумала?

— Мне нужно срочно с ним связаться, — Инна тянет руки к сумке, игнорируя мои вопросы, — сейчас, пока я не передумала.

Ростова истерично посмеивается, отходит в сторону, играет бровями и пугает меня еще больше переменой своего настроения. Я качаю головой, глядя на то, как она активно жестикулирует, разговаривая по телефону, и в конце концов отхожу подальше, чтобы не мешать ей. Мой смартфон молчит. Антон уехал к матери и обещал приехать, как только освободится. Я снова кусаю губы и разглядываю здание, возле которого мы остановились. По телу пролетает озноб, когда вижу вывеску.

В прошлом году здесь состоялась выставка Жанны Павловны. Сердце тут же ускоряет работу. Глаза двигаются дальше. К окнам. Я вся сжимаюсь. Кажется, земля под ногами начинает противно пошатываться. Я вижу маму… Она не одна, а в компании отца Антона. На лице Жанны улыбка. Рассматриваю ее, и перед глазами мутнеет. Все тело сотрясает дрожь. Вспоминаю слова Степана Андреевича и в отчаянии мотаю головой. Нет, я не смогу с ней поговорить. Я с трудом избавилась от воспоминаний с ее участием и не хотела, чтобы прошлое вновь наступило мне на пятки.

— Лиза, подожди! Ты куда так рванула? — Инна догоняет меня на повороте, дергает за рукав и останавливает около пешеходного перехода. — Что случилось? Ты бледная… Что увидела? — Ростова оглядывается назад, а я дергаю ее на себя и тащу вперед, не замечая, что нам сигналят машины. — Ли-и-иза! Объясни в чем дело?! — подруга резко останавливает меня на противоположной стороне улицы.

В ее глазах читается вопрос. Я стискиваю дрожащие пальцы в кулаки и медленно выдыхаю, чтобы успокоиться. Сердце дребезжит, как стекло, по которому ударили. Жанна меня не видела и вряд ли погонится следом. Понимаю это, но все равно