Хранитель чаек - Анастасия Разумовская

Корабли противника прошли сквозь строй нападающих, сея панику и пламя.

— Изменник! — прорычал могучий Инрэг, налегая на вёсла. — Он поднял пиратский флаг!

— Они пустили плашкоуты, начинённые смолой и соломой, — ворчливо пояснил кто-то из бывалых моряков.

Внезапно прямо над ними вырос высокий борт вражеского корабля. Оттуда свесилась лихая рожа, а следом полетел топор. К несчастью, оружие вонзилось не в кого-то из гребцов, а в днище шлюпки. Спасавшиеся бросили весла и принялись отчерпывать воду. Корабль развернулся, опрокидывая лодочку, и Рандвальд погрузился в ледяную воду Металлического моря.

Вода обожгла его внутри, ошпарив лёгкие. Он сбросил широкие сапоги, ударил по воде руками, пытаясь всплыть. Волна пропустила его наверх, и герцог жадно вдохнул, а затем снова погрузился в новую волну. Тьма цеплялась за него холодными когтями, утаскивала вниз, смеялась окровавленным ртом, давила отяжелевшим бархатом камзола. Рандвальд рычал, всплывал, отплёвываясь и с ужасом чувствуя, как судорога сводит ноги. А вокруг полыхал самый огромный костёр, который герцог когда-либо видел в своей жизни. Слишком короткой жизни.

Внезапно кто-то подхватил его со спины под мышки, стиснул крепко грудь.

— Не вздумай за меня цепляться, — прорычал на ухо.

«Морской змей!» — холодея понял герцог.

Но морю, кажется, не понравился Рандвальд на вкус, оно будто выплёвывало его.

Уже оказавшись на палубе, герцог судорожно закашлял, пытаясь исторгнуть из себя солёную воду. А затем поднял взгляд сквозь полыхающие перед глазами красно-зелёные круги увидел яркую, цветастую юбку. Лазурный, отделанный серебром камзол и суровое девичье лицо в ореоле медных волос.

— Ну, здравствуй, любимый, — фыркнула Джия.

И, Рандвальд на миг решил, что он спит и видит кошмар.

Позади проклятой девки белозубо ухмылялся Ларан, насквозь мокрый и безудержно радостный.

— Привет, Вальди. Мы тебя не ждали, но очень рады твоему безрассудству. Уверен, ты не откажешься нам помочь поторговаться с королевой, — рассмеялся преступник и приятельски подмигнул.

* * *

Ларан сидел на столе, болтая ногой. Джия точила любимый нож, сидя на коврике у пылающего камина. Рандвальд, привязанный к стулу, сумрачным филином торчал посреди комнаты, озарённой кровавыми всполохами догорающего флота Серебряного щита.

— Инрэг погиб, — голос Медведя из медальона прозвучал тяжело и бесстрастно.

Ларан нахмурился.

— Я не звал его на Солёные острова, — жёстко намекнул он. — Значит, у вас снова нет Серебряного герцога. А если твои корабли попытаются взять мою республику штурмом, то не будет и Южного. Даже если моя рука дрогнет, у меня достаточно желающих вздёрнуть его светлость на ближайшей рее.

Медведь промолчал. Потом сухо поинтересовался:

— Ты понимаешь, Лар, что это была черта?

— За которой нет возврата? — насмешливо переспросил мятежник. — Это мне потомок предателя Юдарда объясняет? В отличие от твоего предка, я не нападал на столицу и на королеву. Ты мне лучше скажи: смазывать ли мне салом верёвку, чтобы юному герцогу меньше страдать, или?..

— Хорошо, — после продолжительного молчания наконец произнёс Медведь. — Взяв заложника, ты выиграл эту битву. Но это не конец войны. Мои корабли окружили вашу республику. Они не приблизятся и не станут вас провоцировать, но и не пропустят никого ни к вам, ни от вас.

— Блокада? — рассмеялся Ларан. — Мастер атаки перешёл к долгоиграющим маневрам?

— У меня нет выбора, не так ли?

— Вальди, ты что-нибудь хочешь сказать дяде Медведю? — поинтересовался Ларан.

Рандвальд замычал сквозь кляп. Морской герцог спрыгнул со стола, подошёл и освободил его рот.

— Не считайтесь с моей жизнью! — крикнул Южный щит, вскинув голову и сглатывая слюни. Это было ужасно не героически, но сложно глотать, когда твой рот плотно забит. — Я умру за Элэйсдэйр, но покарайте…

— Понятно, — кивнул Ларан и снова засунул свояку кляп в рот.

— Что там у тебя с Ювиной? — невозмутимо поинтересовался Эйд.

— Она теперь королева и моя жена.

Рандвальд выпучил глаза, с ненавистью пытаясь оглянуться на Ларана, стоящего позади.

— Ты заявил себя королём? — в голосе Медведя послышался сарказм.

— Ну да, — Ларан пожал плечами.

— Ничего не смущает?

Джии было странно слышать в голосе воплощённого Царя Ночи почти весёлые нотки.

— А что должно?

— В республике не бывает королей, — снизошёл Эйдэрд. — Если есть король, то это уже королевство.

Ларан беспечно фыркнул.

— А, плевать. Главное, что ребятам нравится. Передавай жене привет.

— Взаимно.

Камень погас, и Ларан шагнул к Джие. Она бросилась к нему на шею, обхватывая его бедра ногами, и он закружил её, смеясь.

* * *

Леолия сидела на троне, но в зале совета были лишь она, Эйдэрд и трёхлетний Ярдард. Наследный принц рисовал грифелем на дощечке. Тёмные волосы его вились кудрями, мальчик от сосредоточенности высунул язык и не обращал внимания на взрослых.

— И что мы будем делать, Эйд? — глухо спросила Леолия.

— Ждать, — ответил Медведь.

Она вскочила и стала ходить взад-вперёд, сжимая-разжимая кулаки.

— Сколько нужно ждать? — резко процедила, хмурясь. — Год? Два? Как надолго хватит провизии на складах упрямца?

— Если прикажешь, я могу взять Солёный замок за два дня, — ответил он бесстрастно. — Ценой гибели Южного щита и его рода. И тогда у нас не будет сразу трёх щитов.

Леолия пристально посмотрела на него. Эйдэрд напоминал чёрную скалу, такой же ледяной и каменный. И ей вдруг стало страшно. Как будто что-то тонкое, что тянулось четыре года и связывало их, резко оборвалось. Перед ней был герцог и хранитель Медвежьего щита, а не муж. Не её Эйд, способный на грубоватую нежность и понимание.

— Эйд, — позвала королева тихо. Подошла и коснулась пальцем его чёрного камзола. — Я не хочу чьей-либо смерти. Я очень сердита на вас, что вы решаете что-то без меня. Ведь это роняет мою репутацию королевы в глазах других, пойми. И потом… Мне до сих пор порой снится, как кровавые всадники входят в Шуг, как их кони топчут мостовые города… Я не понимаю Ларана. Я не понимаю, почему он так поступает…

Герцог отступил от неё на шаг, и Леолии показалось, что она разговаривает с каменной стеной. «Он никогда никого не прощает», — вдруг вспомнились злые слова фрейлины. Королева отвернулась, скрывая подступившие слёзы. Она снова оказалась одна. Совсем одна против всего мира.

— Как ты планируешь решить эту ситуацию с мятежниками? — спросила, чувствуя, как в горле разрастается болезненный ком.

— Как прикажете, Ваше величество, — отозвался герцог.

Гнев вспыхнул мгновенно. Леолия вскинула голову и повернулась. Он хочет видеть перед собой королеву? Не хочет мириться, не хочет понять её? Отлично. Пусть так и будет.

— Ты должен сохранить жизни всех оставшихся в живых щитов. Но год — это слишком много. Блокада