Вдох-выдох - Алиса Медовникова

– Мне тоже понадобиться парочка комплиментов?

– Тебе достаточно будет одного… одного поцелуя.

– Согласна! – киваю я, тут же подбегаю к Эду и целую его в щеку.

– Ника, ну ты же сама сказала, что нам не по двенадцать лет. – сосед прячет ключи в кулаке. – Так что поцелуй должен быть настоящим. Таким, чтобы жарко стало даже под ледяной водой.

– Вот ты гад!

– А ты грязнуля, которая будет спать вспотевшей или замученной после часового стояния в очереди и принятия ледяного душа. Потом еще простуду подхватишь… и вообще, Светочка мне сказала, что некоторые молодые депутатами еще и находчивые оказались и уже нашли способ подглядывать в общий душ… но выбор за тобой.

– Оботрусь влажными салфетками!

– Да я не против, Никуля! Хочешь, сам тебя оботру? Комната-то общая.

– Я в туалет схожу, и там сама справлюсь.

– Вот это принципы! Хвалю! Ты готова обтираться влажными салфетками в вонючем туалете, только бы со мной не целоваться. Молодец, просто умница! Вот только что эти принципы тебе дают? Сильно они в жизни помогают? Или тебе нравится ущемлять себя во всем, даже в своих истинных желаниях, лишь бы сохранить лицо и звание приличной девушки?

– Да пошел ты, Эдик! – умеет этот говнюк парой фраз задеть меня за живое.

– А я и пойду. К Светочке. Ключи верну. Обещал их отдать сразу, как тепленький душ приму. А потом приду спать, чистый и благоухающий. Еще и с зубами чищенными.

– Может я сегодня и останусь грязнулей, но завтра попаду домой, приведу себя в порядок и снова буду красивой и ухоженной. А вот ты как был ублюдком, который на секс может развести шантажом только баб из столовой, так им и останешься.

– Даже так? – процедил сквозь зубы Эд. – А мне вот казалось, что как раз ты и должна видеть меня настоящего.

В меня полетели ключи.

– Дойди до конца коридора и поверни налево, там, в закуточке неприметном, будет дверь «Только для сотрудников». Откроешь ее и заходи, но сразу запрись. А потом покупайся и тихонечко выходи, снова дверь запри и бегом обратно. На все про все у тебя десять минут, к одиннадцати я должен вернуть ключ Светлане Николаевне.

Ошарашенная таким поступком, я просто киваю, бегом подхватываю полотенце и ванные принадлежности и несусь в ванную комнату, не забыв в ней запереться. Молниеносно намыливая тело и моя голову, я стараюсь не думать о том, что на выходе меня может ждать не только радость от принятия душа, но и Светлана Николаевна собственной персоной, еще более злобная, чем обычно. Но, к моему неописуемому счастью, она все также в столовой, а я бегом возвращаюсь в комнату и отдаю ключи, чтобы мой уже одетый напарник успел их вернуть.

Через пять минут возвращается мой парник и плюхаясь на кровать, стягивает с себя джинсы и футболку.

– Прости. – извиняюсь я, продолжая задумчиво расчесывать волосы.

– Проехали. – отмахивается Эд. – Давай лучше спать.

– Спать? А как же юные блондинки депутаточки? – я пытаюсь сгладить все шуткой.

– Они давно спят с юными богатенькими депутатиками. И мне, кстати, брюнетки больше нравятся.

– Но… ты же сам говорил, что …

– Я много чего говорю, Ника. И еще больше чего обещаю. Как и все мужчины. Но далеко не все из этого правда и далеко не все из этого я и правда собираюсь делать.

– Так ты и про отношения только на одну ночь тоже врал?

– Нет. Здесь я не врал. Только они помогают заново не разбивать на куски с трудом склеенное сердце. – вдруг признаётся Эд. – У меня знаешь ли то же есть «супер» бывшая. Настя. Она по мне прошлась напалмом не хуже твоего «супер» бывшего. Правда это было три года назад. И после этого я пересмотрел свои взгляды на любовь и отношения, так что текущий формат взаимодействия меня более чем устраивает. И я ничего от него не жду, кроме совместного удовольствия.

– Но как можно спать с кем-то без любви?

– О, да твой бывший видимо первый и единственный.

Румянец на щеках отвечает за меня.

– Очень легко, Ника, очень легко. Особенно, когда осознаешь, что любовь – иллюзия, которая позволяет партнеру привязать тебя к себе и делать, все, что хочешь, прикрываясь «высокими чувствами». А потом, наигравшись с тобой вдоволь, выбросить тебя на помойку, потому что ты, как выясняется, был плохой игрушкой и должен быть наказан.

В моей голове тут же вспыхивают обрывки сна из прошлой ночи. Цепи. Обрыв. Смех Паши.

– Ты не веришь в любовь? – спрашиваю я у соседа по комнате, чтобы прогнать наваждение.

– Больше нет. Но верю в то, что два человека могут скрасить друг другу ночь и сделать себя и партнера немного счастливее. А разве не этого все и хотят? Просто человеческого счастья и теплоты? Я вот нашел это в одноразовых встречах и мне этого вполне хватает.

– Но ты же сам говоришь, что они всего лишь одноразовые, разве тебе не хочется чего-то большего?

– А зачем? Затем, чтобы человек, которому ты открыл свое сердце, его растоптал? Извините, хватит. Накушался. Я знаешь ли, туалетной бумагой по второму кругу не пользуюсь. – напарник вдруг запнулся, осознав, с чем сравнил девушек. – Блин, хреновое какое-то сравнение получилось. Прости.

– Не спорю, мерзкое. Но знаешь, я даже обижаться не буду, мне тебя просто жаль. Из-за того, что одна девушка тебя обидела, ты ставишь крест на всех.

– А ты разве не так себя ведешь?! Из-за того, что тебя бросил бывший, ты ставишь крест на всех парнях. И я ведь сейчас не о себе, я о тех, кто звал тебя на свидания и сегодня, и весь этот месяц.

– Но это другое.

– Ника, Ника, себе-то хоть не ври. Ты такая же, как и я. Заморозила сердце, чтобы его больше не разбили. Но я, в отличие от тебя, не замораживал тело, чтобы оставить при себе хотя бы какие-то эмоции.

– Я не такая как ты!

– Докажи, давай! Пойди, и согласись на свидание хотя бы с одним из тех парнишек, что тебя сегодня приглашали.

– А зачем далеко ходить?

Я встаю, подхожу к сидящему на своей кровати Эдику, и впиваюсь ему в губы. Хотел по-взрослому?! Вот тебе по-взрослому!

Вот только мой партнер в таких играх куда опытнее. Он подхватывает меня и усаживает на себя верхом. Его губы не отрываются от моих, а язык жадно ищет мой. Его поцелуи обжигают, но сегодняшней ночью