Карнавал костей - Пенн Кэссиди

Я поблагодарила его и сделала несколько робких глотков. Столь любимый вкус коснулся моего языка, и я застонала, сделав большой глоток. Теодор наблюдал за мной, и я пыталась не обращать внимания на то, что его взгляд был похож на ласку. Каждое мое действие было похоже на какое-то испытание, которое он ждал, что я провалю.

Когда напиток закончился, его почти сразу же заменили другим. И снова он моргнул, появляясь и исчезая в течение нескольких секунд.

— Пытаешься меня напоить? — Спросила я с небольшой икотой. — Знаешь, не очень-то вежливо использовать девушку в своих интересах.

Мой тон получился более дерзким, чем я намеревалась, но это сорвалось с моих губ, и вернуть его обратно было невозможно.

По общему признанию, я была в некотором роде легковесом. Я не часто пила, особенно после выкидыша. Остин был любителем выпить, и это оставило неприятный привкус у меня во рту после последнего года ада.

Но что, черт возьми, мне было терять? Я уже была на грани падения в загробную жизнь. Почему я не должна позволять себе заниматься чем-то легкомысленным?

Теодор нежно перекинул мои волосы через плечо, проведя тыльной стороной ладони по всей длине моей шеи. Прикосновение испугало меня, но я не отстранилась. Он, вероятно, почувствовал, как по моей коже побежали мурашки, а волоски на затылке встали дыбом.

Погладив большим пальцем мою щеку, он наклонился и прошептал мне на ухо:

— Когда ты, в конце концов, окажешься подо мной, тебе не понадобится этот напиток, чтобы расслабиться.

Моя грудь быстро вздымалась, как будто я не могла сделать полный вдох. Я могла бы подавиться ничем, кроме воздуха.

Лиф моего платья был тугим, а грудь болела от желания. Сколько времени прошло с тех пор, как мужчина вызывал во мне физическую потребность? Кроме Баэля — но мы не думали об этом прямо сейчас.

Тем не менее, я не была уверена, пытался ли он вывести меня из себя или говорил серьезно. Насколько сильно я была готова поверить?

Мое сердце, очевидно, не прислушалось к этому предупреждению, и остальное мое тело последовало его примеру. Правда заключалась в том, что меня невероятно влекло к Теодору. Кто бы в здравом уме не боялся? Но я также боялась его, того, кем он был на самом деле.

— Что это за место? — Наконец спросила я.

Теодор наблюдал, как я потягиваю напиток, его взгляд, казалось, был прикован к моим губам.

— Даже мертвые время от времени заслуживают небольшого веселья, — сказал он. — Загробная жизнь может стать утомительной, если ты не найдешь то, что тебе нравится, чтобы заполнить ее.

— Тебе нравится музыка? — Спросила я, снова наблюдая за Баэлем.

Теодор фыркнул от смеха.

— О, я обожаю музыку. Музыка похожа на траханье…

Я удивленно посмотрела на него. Он порочно улыбался.

— Это может быть медленным и завораживающим, прекрасно разбивающим сердце, или это может быть быстрым и приводящим в эйфорию. — Его глаза медленно опустились, обводя мое тело. — И если ты с подходящим партнером…

Внезапно все, что я могла представить, — это темная гладкая кожа на фоне моей, блестящая от пота и на вкус как Сазерак в моих руках. Я почти чувствовала, как он прикасается ко мне.

Моя кожа стала липкой, а сердце бешено заколотилось. Выражение его глаз было ясным — его интересовало гораздо больше, чем он показывал. Нельзя было ни с чем спутать жар, клубящийся в этих серебристых глубинах.

Этот жар охватил меня и наполнил чувством отчаяния, что-то во мне требовало удовлетворения. Я попыталась подавить это. Я старалась не обращать на это внимания.

— Ты слишком много думаешь, — сказал он. Он осторожно просунул палец под мой бокал и поднес его к моим губам. — Расслабься. Сегодня ночью ты в безопасности.

Пряная жидкость коснулась моих губ, и я с наслаждением выпила.

Этой ночью ты в безопасности…

Означало ли это, что каждую вторую ночь — нет?

Мы просидели за одним из карточных столов под сценой почти час. Я была довольна своими напитками и музыкой, которая струилась из-под пальцев Баэля, хотя почти все время чувствовала, что Теодор наблюдает за мной, и это заставляло меня нервничать.

Я изо всех сил старалась сосредоточиться на поющей женщине, но мое внимание, как магнитом, притягивало пианино. Его глаза постоянно были прикованы ко мне, и поначалу я нервно отводила взгляд. Было что-то в темно-синем взгляде Баэля, что нервировало меня, но в лучшем смысле этого слова. Поймать его было непросто.

Я не могла не вспомнить ощущения от его рук и губ на мне в ту ночь в «Доме веселья». Как он оживил мое тело простым прикосновением и обещанием. Интересно, знал ли Теодор о предложении Баэля.

Но потом я задумалась… Почему меня волнует, что думает Теодор? Я никому ничего не должна. Я могла бы трахнуть Баэля той ночью перед зеркалом, и это не касалось Теодора… Верно?

Теодор лениво курил свою изогнутую трубку, которую я видела у него в руках на лодке несколько дней назад. Аромат гвоздичного дыма смешивался с пряными ароматами сазерака и духов. Я поняла, что это действительно приятно, и расслабила свои мышцы и нервы.

По мере того, как ночь подходила к концу, в голове у меня, на удивление, начало проясняться. Даже после четырех рюмок я чувствовала себя нормально. Несколько человек подошли, привлеченные музыкой, и танцевали, разбившись на пары и тройки.

Они двигались чувственно медленно, двигая бедрами, лаская кожу и губы. Они казались дикими и беззаботными… и счастливыми.

Справа от танцпола стояли две женщины, изгибаясь в разные стороны — акробатки в облегающем трико, похожем на то, которое я видела на Элли. Казалось, что у них даже нет суставов, так они складывались, как крендельки. Они болтали друг с другом, смеясь.

Мое сердце подпрыгнуло, когда мои глаза уловили знакомый полосатый узор в тени. За рядами кресел на земле развалился мужчина и пил из фляжки. Его спина опиралась на огромного настоящего тигра.

Как я это пропустила, было загадкой. Тигр спал, но, казалось, его совсем не смущало присутствие всех этих людей.

С другой стороны зала, где все еще продолжалась игра в покер и кости, доносились приглушенные разговоры, а люди развалились в удобных креслах и на диванах, разговаривая и смеясь.

Это было странное зрелище на импровизированной танцплощадке, поскольку многие люди все еще были одеты в костюмы карни. Честно говоря, вся