Несомненно ты - Джуэл Э. Энн

хотела остаться в кровати, но приходится вставать. Довольно странно, что хотя у меня и ужасный сушняк, мочевой пузырь готов просто взорваться. Скривившись, я сажусь на кровати и свешиваю ноги с постели. Какого х… Я голая. Несмотря на то, как сильно протестует моя затёкшая шея, я резко оборачиваюсь. Лотнер спит, положив руки на голую грудь и высунув одну ногу из-под одеяла. Должно быть, мы переспали прошлой ночью, но я не помню этого. Боже, это по любому не было хорошо. Хотя, может, и было, потому что в пьяном состоянии я довольно развратна. Он выглядит умиротворённым, возможно даже… удовлетворённым. Я усмехаюсь, а затем приглушенно стону, когда ноги касаются пола. Пальцами рук я сильно растираю виски, чтобы хоть как-то ослабить ту пульсирующую боль в голове, и не дать ей разорвать меня на части. После похода в туалет, я мою руки, опускаю голову к крану и жадно хлебаю холодную воду. То, как успокаивающе вода течёт по горлу, чувствуется, словно Рай на Земле, и надеюсь, что две таблетки «Адвила» тоже помогут мне, пока ещё не слишком поздно. Но во рту всё равно стоит привкус мусорного бака. Фу! Схватив зубную щётку, я выдавливаю гигантское количество пасты и с остервенением чищу зубы.

Сворли занимает моё место в постели.

— Двигай отсюда, — шепчу я. Он засовывает свою морду под мою подушку и вздыхает.

— Сейчас же, Сворли, двигайся! — я немного подталкиваю его, на что он тихонько рычит, даже не глядя на меня.

— Глупая дворняга!

В доме ещё три кровати и два дивана, но я хочу оказаться рядом с Лотнером, когда он проснётся. После, наверное, довольно увлекательного секса прошлой ночью, я не сомневаюсь, что он захочет проснуться рядом со своей «секси Сидни». Кровать огромная, и пока большая груда горячих сексуальных мышц занимает её половину, Сворли свернулся клубочком на краю кровати, таким образом, оставив мне прилично места, чтобы я могла проскользнуть и лечь между ними. Скрыв свою наготу под одеялом, я подавливаю желание столкнуть эту сторожевую задницу с кровати. Закусив нижнюю губу, я поднимаю одеяло, чтобы втихаря подсмотреть за Лотнером. За всем Лотнером. К моему удивлению, на нём беговые шорты, хотя в них уже разбилась красивая палатка.

Внезапно, я чувствую, что немного неподобающе «одета». Я уже опираюсь на локти, чтобы удрать оттуда, но тут длинные ресницы Лотнера трепещут и показывают голубые ирисы, которые всегда парализуют моё тело и рассеивают любые мысли. Скользнув обратно в постель, я прикрываю грудь и смущённо улыбаюсь ему.

— Доброе утро, — говорит он хриплым голосом.

Я поворачиваюсь к нему лицом, подперев голову рукой и прижав одеяло к груди.

— Доброе утро.

Сжав руки в кулаки, он вытягивает их над головой и зевает. Мои губы раскрываются, а язык проходится по нижней губе, пока я наблюдаю, как перекатываются и напрягаются его мышцы от каждого движения.

— Та ещё ночка была, да? — усмехается он.

Ага, я так и знала! Я сжимаю бёдра, пока пытаюсь вспомнить, что же произошло прошлой ночью. Его усмешка говорит сама за себя. Я была раскованной секс-богиней. И единственный минус то, что прошлой ночью случилось что-то довольно поразительное, но я не могу вспомнить что. Я прохожусь пальцами по мышцам его пресса.

— Да, была, — томно произношу я.

Он выгибает бровь и поворачивается, чтобы посмотреть на меня.

— Скажем так, я надеюсь, что ради нашего же общего блага, подобное больше не повторится в ближайшее время.

Что??

Я отдергиваю от него руку, будто он обжёг меня.

— И что же именно тебе не понравилось?

Его глаза расширяются.

— Эм… в общем-то, всё.

Я в шоке. Даже речь отнимается.

Он немного усмехается.

— Ну, кроме стриптиза, наверное. Это было забавно.

Мне хочется натянуть одеяло на голову и затеряться в глубинах адского унижения.

— Я была настолько плоха? — произношу я медленно и недоверчиво.

— «Плоха» — ещё мягко сказано. Я вздохнул с облегчением, когда ты, наконец, отрубилась. Честно, мне было так жаль тебя. Если бы ты тогда не была настолько пьяна, то уверен, что тебе бы стало стыдно.

Он наклоняется и убирает несколько прядей с моего лица.

— Не хочу, чтобы ты волновалась из-за этого. После стриптиза ты устроила небольшой беспорядок, но затем отрубилась, я раздел тебя и сделал то, что должен был сделать.

Я не могу поверить, что он только что сказал это. Признаюсь, у меня случался плохой секс, но я бы никогда не отчитывала кого-то за то, что он вёл себя так унизительно. И каким же больным ублюдком нужно быть, чтобы воспользоваться девушкой, которая была без сознания.

— Думаю, тебе стоит уйти, — произношу я бесцветным голосом, держа под контролем свои эмоции.

— Что? Почему? — Лотнер резко поворачивается ко мне.

— Почему? Ты действительно считаешь, что должен спрашивать это у меня?

Я сажусь на постели, прижав одеяло к груди. Сворли, должно быть, чувствует напряжение, витающее в воздухе, потому что спрыгивает с кровати и убегает из комнаты.

— Возможно, ты повидал слишком много трупов за свою жизнь или ещё какого-нибудь подобного дерьма, но там, откуда я родом, секс с человеком, находящимся в бессознательном состоянии, считается изнасилованием.

Сердце выскакивает из груди, а кровь опаляет вены, но больной ублюдок, лежащий рядом со мной имеет наглость рассмеяться.

— О боже, Сидни, — хохочет он, согнувшись пополам так, как это было тогда на пляже.

Я быстро пересаживаюсь на тёплое место, с которого спрыгнул Сворли, прижимая к себе одеяло ещё сильней и увеличивая расстояние между нами. Я потрясена тем, что он считает это смешным.

— Господи, Сид, мы не занимались сексом. После твоей небольшой попытки устроить стриптиз, тебя вырвало на себя, а потом ты отключилась. Мне пришлось вытащить тебя из оставшейся одежды и помыть в ванной. А после того, как я уложил тебя в кровать, мне пришлось убрать весь тот беспорядок, который ты устроила, а потом принять душ самому.

Святой Боже. Я чувствую себя полной идиоткой. Я знаю Лотнера всего лишь одиннадцать дней, а он видел меня в моём худшем состоянии уже больше одного раза.

Я качаю головой.

— Зачем ты это делал? В смысле, я серьёзно. Почему ты всё ещё здесь? Большинство парней давно бы уже скрылись за горизонтом. Ты знаешь меня всего ничего, а уже убрал за мной рвоту и уложил в кровать?

Я убираю одеяло, показывая на своё тело.

— Но всё же я голая, — я выгибаю бровь, и он ухмыляется.

Быстро и неожиданно он хватает меня за талию и кладет на спину, оставив одеяло