Держать в плену - Анжела Снайдер

Мы смотрим друг на друга, оба едва дышим, поскольку эта странная магнетическая связь приковывает нас.

Я не могу этого объяснить, но если бы Матео поцеловал меня прямо сейчас, я бы не отстранилась.

Однако он не целует меня. Вместо этого он выходит из комнаты, оставляя меня смущенной и отчаянно нуждающейся в его привязанности.

Глава 27

Матео

Когда я просыпаюсь утром, Ария в моих объятиях. Это происходит каждый день на этой неделе. Наши ночи всегда начинаются одинаково. Ария забирается в кровать и устраивается как можно дальше от меня на противоположной стороне матраса, прежде чем закрыть глаза.

Но в какой-то момент, пока спит, ее притягивает ко мне, как магнитом, и она оказывается свернувшейся калачиком в моих объятиях, прижимаясь к монстру, которого она отчаянно пыталась избежать.

Даже при том, что все это кажется мне чуждым, я действительно не возражаю. Я мог бы легко оттолкнуть ее или потребовать, чтобы она спала в другой кровати или комнате, если уж на то пошло, но по какой-то долбаной причине я хочу, чтобы она была рядом со мной. Впрочем, я мог бы обойтись без лужи слюней, которую она всегда оставляет после себя.

Я смотрю на нее сверху вниз, пока она тихо похрапывает у меня на груди, слюна стекает из ее прекрасного рта на мою кожу, и мне приходится сдержать смешок. Даже пускание слюней какое-то… милое.

Черт возьми, я, должно быть, схожу с ума.

В глубине души знаю, что нам не следует заниматься всем этим домашним дерьмом по миллиону разных причин — ни одна из которых не приходит на ум в данный момент.

Ария шевелится, ее красивые янтарные глаза открываются и фокусируются на мне.

Наше утро всегда начинается так. Сначала она удивлена и смущена, увидев, что снова оказалась в моих объятиях. А затем быстро отстраняется от меня, как будто не может больше ни секунды прикасаться ко мне.

— Прости, — шепчет она, садясь и отодвигаясь от меня.

Сжимаю челюсть от ее ответа. Я бы подумал, что она перестанет извиняться после того, как делала это в течение ни одного утра, но она все еще пытается отстраниться, все еще пытается вести себя так, будто на нее все это никак не влияет. И это сводит меня с ума.

— За что ты извиняешься? За то, что заснула на мне или за попытку утопить меня всеми этими слюнями? — Огрызаюсь я.

Она поворачивается ко мне, потрясенная, явно оскорбленная и смущенная самой мыслью о том, что у нее может быть недостаток.

— У меня не текут слюни, — возмущенно говорит она.

— У меня на груди озеро, которое доказывает это, — говорю я, указывая на доказательства.

Раздраженно пыхтя, она встает с кровати и идет в ванную, захлопывая за собой дверь. Я не могу сдержать смешок. Черт, мне нравится, когда она злится на меня.

Я лежу в постели, слушая звук включающегося душа в соседней комнате. Она также тратит всю горячую воду, но я не буду поднимать этот вопрос. Мне нравится, когда она выходит из душа или ванны, пахнущая цветами и медом. Ее мягкий, неповторимый аромат сводит меня с ума. Это заставляет меня хотеть попробовать ее на вкус, лизать, кусать и трахать. Мне даже все равно, в каком порядке. Я просто хочу чувствовать, как она извивается подо мной, когда я беру то, что хочу.

Сдерживая стон, сажусь на край кровати, беру свой мобильный телефон с тумбочки и открываю, чтобы проверить сообщения, поскольку у меня есть время и его надо убить.

Я наполовину набираю электронное письмо, когда звонит мой телефон. Звонит боливиец по имени Кристобаль Эспиноза. Он пожилой джентльмен, который устраивает одни из самых роскошных вечеринок в стране. Долгое время он был вне игры, посвящая свою жизнь более благотворительным делам.

Я отвечаю на звонок после четвертого гудка.

— Hola!

— Buenos días, (с испан. Доброе утро) Maтeo.

Его голос глубокий и хрипловатый после пятидесяти с лишним лет курения.

— Buenos días, Я слушаю.

Кристобаль звонит только тогда, когда устраивает вечеринки или мероприятия, и ему нужно мое присутствие и деньги, чтобы что-то изменить. Я жертвую много денег на благотворительность. Черт возьми, на юге даже есть школа, названная в мою честь. Но моя доброжелательность не заставляет моих врагов бояться меня, поэтому я редко обсуждаю это с кем-либо, кто не входит в мой ближний круг. Только самые близкие люди знают о моих гуманитарных усилиях.

— В пятницу я провожу мероприятие у себя дома. Приглашаю только самых крупных своих спонсоров присоединиться ко мне на особом ужине. Это сделано для того, чтобы помочь семьям и сиротам, которые были недавно депортированы обратно в нашу страну. Могу ли я рассчитывать увидеть вас там?

— Конечно, — говорю ему. — Я приду с увесистой чековой книжкой.

Это вызывает у него смешок.

— Хорошо, Хорошо, — говорит он. — А теперь, про ужин, ты придешь один или с кем-то?

Он всегда задает мне этот вопрос, хотя уже знает ответ.

— Нет, — говорю я.

— Ах, просто проверяю, — признается он.

Мысль о том, что Ария будет там, мне действительно нравится. К тому времени она получит свой новый гардероб. И наличие предлога одеться и увести ее из этого места на столь необходимое время — вот что заставляет меня заговорить, не задумываясь о последствиях.

— Подожди. Да, запиши плюс один.

Я чувствую улыбку на его лице, когда он говорит мне: — Это замечательные новости. Я буду рад познакомиться с ней. Adiós, (с испан. Прощай) Maтeo.

— Прощай, — говорю я, прежде чем закончить разговор.

Старик занимает особое место в моем черном сердце, и мне трудно сказать ему "нет". Когда я только строил свою империю, мне помогал дядя, да, но Кристобаль — тот, кто финансировал большую часть этого. У него было много денег, и он сделал то, чего тогда никто не делал, — поверил в меня. Он мог видеть мой потенциал, кем я в итоге стану.

Теперь я глава familia, у меня больше денег, чем мне когда-либо понадобится за десять жизней, и больше власти, чем когда-либо должно быть у одного человека. Итак, если старику нужны деньги на благотворительность, я с радостью наполню его карманы. Это меньшее, что могу сделать.

Дверь ванной открывается, и по комнате разносится знакомый аромат Арии. Мой член шевелится в боксерах, когда я медленно встаю и направляюсь к ней. Черт, если бы она была моей, я