Мара и Морок. Трилогия - Лия Арден

– Что скажешь, если у этой причины милый смех и светло-голубые, почти прозрачные глаза? – Уголки его губ дёргаются вверх.

– Скажу, что это бред.

– Вот и на твоё предположение я отвечу тем же. Но мне приятно.

Он так быстро доедает кашу, запивая её чаем, что я успеваю задать следующий вопрос, только когда он уже встаёт на ноги:

– Что приятно?

– Твоя маленькая, но ревность.

– Я не… – возмущённо начинаю я.

– Шшш! – Он прикладывает палец к губам, и я замолкаю, напряжённо оборачиваясь и прислушиваясь к слабому шуму, доносящемуся из коридора.

Где-то во дворце слуги и стражи занимаются своими делами, ничего необычного, и когда я снова поворачиваюсь к Аарону, он хитро улыбается тому, что ему так легко удалось перевести тему и сбить меня с толку.

Одним завтраком всё не ограничивается. Аарон таскает меня с собой повсюду следующие три дня. Я составляю ему компанию за завтраком и ужином. В обед я проверяю Николая, а мой охранник проводит время с принцем и принцессой. Временами я смотрю, как Аарон и Даниил тренируются. Кроме того, Аарон проводит мне подробную экскурсию по всему дворцу. Он показывает длинную галерею семейных портретов Рахмановых, где к середине я уже устаю смотреть на похожих друг на друга родственников. У большинства либо голубые, либо карие глаза, волосы от очень светлых до русых, за редким исключением в виде каштановых. Немало родственников Даниила имели такие же аккуратные черты лица, как и они с сестрой. Потом мне становится скучно, и Аарон показывает сады. Сейчас, на пороге зимы, без яркой зелени и цветов, они выглядят совсем скудно, а фонтаны и вовсе молчат, высушенные.

Иногда я сбегаю от своего охранника, сворачивая в один из многочисленных коридоров, пока он идёт впереди, увлечённый собственным рассказом. Но каждый раз Аарон достаточно быстро меня находит, ориентируясь во дворце, как у себя дома. А если даже от компании Аарона мне ближе к вечеру удаётся отдохнуть, то эстафету сразу принимает Даниил, принося подарки или продолжая свои уже ставшие привычными ухаживания.

На четвёртый день Аарон вновь с лёгкостью находит меня в библиотеке, где я скрываюсь от него среди многочисленных полок. В тот момент я сижу за одним из длинных столов, медленно листая книгу с легендами о Марах, которую нашла на полке. От книги пахнет старостью и пылью, страницы пожелтели, хотя алый оттенок краски на иллюстрациях, где изобразили Мар в плащах, остаётся всё таким же насыщенным. Заметив красный корешок с выведенным на нём золотыми буквами названием, я вначале прошла мимо, не желая вспоминать о своём конце, но, сделав всего пять шагов, замедлилась и, ненадолго замявшись, вернулась за книгой. Мне стало интересно, что такого Даниил нашёл в историях о нас. Что писали о моих сёстрах? Как свидетели рассказали потомкам историю о моей сестре и предательстве принца Серата? Но начала я с самых первых страниц, пытаясь найти что-то о связи между Марами и Мороками. Есть ли здесь какие-то упоминания о том, как Морана связана с Тенью? Хотя эта книга больше напоминает собрание легенд или сказок, чем подборку реальных фактов.

– Вот ты где! – Аарон садится напротив меня. – Нашла что-нибудь интересное?

А когда я ничего не отвечаю, продолжая аккуратно листать книгу, лежащую передо мной, парень наклоняется через стол, пытаясь прочитать текст.

– Ах! Книга о Марах. Та, что так любит Даниил. Уверен, он каждую историю наизусть знает. А я почти не читал.

– Почему? – Я поднимаю на него взгляд.

– Хм… ты права. Давай посмотрим, что написали о тебе! – Расплываясь в улыбке, он резко дёргает книгу на себя. Я пытаюсь схватить её, но не успеваю и вою, когда слишком сильно бью ранеными руками по столу, где ещё секунду назад лежал алый том.

– Аккуратнее, дорогая Агата, – тянет Аарон с притворным беспокойством, подражая Даниилу, в ответ на что получает от меня витиеватое ругательство, но его улыбка становится лишь шире.

– Не волнуйся. Я зачитаю вслух. – Он начинает активно листать страницу за страницей, уходя всё дальше к концу книги. – Так. Легенда об Ольге… Диана, единственная среди Мар с другим оттенком волос… Знаменитая Сильвия… Мара по имени Аделя… здесь про то, как она продлила жизнь одного из королей Серата. – Аарон перечисляет без остановки, а я слабо киваю, зная эти истории. – Хм… здесь история про Мару и… Морока.

– Что? – Я прихожу в себя.

– Они… любили друг друга.

– Как это – любили?! – Я тяну руку, пытаясь выхватить у него книгу, но Аарон отклоняется, не прерывая чтения:

– «…Мара по имени Дана нашла тяжело раненного Морока в лесу, и не смогла она пройти мимо, сожалея о судьбе его, ведь у Мары всегда есть сёстры, а Мороки, закончив обучение, остаются одни. Сняла с него маску Дана, чтобы осмотреть рану, что была на шее, и вылечила она его втайне от своих сестёр, не зная, как те воспримут. Но полюбил Морок Мару и не захотел с ней расставаться, а Дана хоть и полюбила его в ответ, но помнила о запрете на семью. Не хотела она лишать Морока шанса на будущее с кем-то, потому что у Мороков такого запрета нет. Пыталась она его прогнать, но тот не отступал, став её тенью, что защищала её не только от тварей, но даже от дождя и печали. Не выдержала Дана, готовая ради Морока бежать от судьбы своей, отмеченной богиней. Однако вспомнила о доле сестёр своих, что решила оставить позади, и рассказала Дана им всю правду, всё как есть, решаясь выйти на свет перед судом её семьи. А сёстры её…»

Аарон хмурится и задумчиво закусывает нижнюю губу, продолжая увлечённо читать про себя. Я вновь в нетерпении дёргаюсь за книгой, но парень снова уклоняется.

– Что они сказали?

– Они разрешили. Потому что «…не было ранее такого, чтобы Мара и Морок захотели быть вместе. Оба они не простые люди, а особенные. И сёстры не отказали Дане в благословении, а дали его охотно, радуясь, что хоть одна из них нашла счастье в их непростой доле. С тех пор тот Морок обрёл дом, жил вместе с Марами и охранял их всех, как своих собственных сестёр. Так, спустя десять лет он и погиб, защищая нескольких Мар, и оплакивали они его словно родного брата, а Дана ушла вслед за ним».

Я немигающим взглядом смотрю на лакированную столешницу, внимательно разглядывая узор на поверхности, созданный из разных сортов дерева. Мои мысли далеко, во рту появляется неприятный привкус