Бракованные - Энни Дайвер

– Слушай, – вдруг вклинивается после тишины, как всегда скачет с неугодной темы на более интересную. – Что у тебя с Мирославом? Ты так и не рассказала.

Разочаровательно.

– А это тебя уже не касается, – на последнем слове голос взлетает вверх, поставить красивую точку не получается, вместо нее уродливая каракуля, но исправлять ее у меня нет ни желания, ни сил. Отключаюсь и отправляю номер в блок. Останавливаюсь у окна, никогда не любила в него смотреть, но сейчас успокаивает. Прикладываю ладони к щекам и давлю зачатки истерики, которая так и рвется наружу.

К возвращению Евсеева у меня получается прийти в себя. Точнее, сделать вид, что все в порядке. Мы обедаем вместе, Мирослав все пытается меня веселить, но выходит откровенно плохо, потому что радоваться не получается. В итоге мы расползаемся по рабочим местам и до конца дня барабаним по клавишам. Мне кое-как удается выторговать себе вечер свободы, и я еду в свою квартиру зализывать раны. Правда, спрятаться в такси у меня не получается: Евсеев меня подвозит и, взяв обещание в случае чего незамедлительно позвонить, оставляет наконец в одиночестве.

Надеюсь, что Тёма, игнорирующий меня вот уже полтора часа, где-то пропадает, и я смогу прореветься в компании сухого белого, прощаясь с подругой. Открываю дверь своим ключом, закатываю глаза, видя горящий свет в прихожей, и думаю, что надо прочитать брату лекцию о разумном потреблении, как слышу его возмущенный голос в гостиной.

Оставляю пакет с продуктами в прихожей и иду на шум. Надеюсь, он не с той самой девушкой отношения выясняет, иначе будет неловко. И вина на всех не хватит.

Но в гостиной, то ли к радости, то ли к сожалению, наша мама, Наталья Дмитриевна Савельева, собственной персоной.

– Мам, отдай уже телефон, мне не десять, – требует Артем.

– Не отдам, пока твоя сестра не соизволит ответить.

– Ну так, может, ей надо позвонить, чтобы она ответила? – Артем сидит в кресле и пяткой выстукивает дробь, и хоть бы это был сигнал «помогите» соседям снизу, но я резонно сомневаюсь, что мой младший брат знает азбуку Морзе.

– Не надо никому звонить, – вмешиваюсь наконец. – Мам, что случилось? Почему ты здесь? – Не самое радостное приветствие, но на другое не остается сил. Она ведь явно не посочувствовать явилась, раз даже не предупредила о визите.

Ну почему все именно сегодня решили выяснить отношения? Надо научить их планированию, потому что выдержать напор мамы будет невозможно. Я и так горе-дочь, которая тратит свои мозги на варку кофе и перенос бумажек с одного места на другое вместо того, чтобы метить в кресло руководителя или уже управлять небольшой фирмой. А тут еще и замуж вышла за босса. И ведь мама ничего хорошего не подумает: никакой любви и приятных чувств. Решит, что это по залету. А потом обязательно устроит скандал, требуя свадьбу на весь белый свет и приглашение всех-всех родственников.

– Да вот решила своим бессовестным детям в глаза посмотреть. Одна замуж выскакивает, слова не сказав, другого из команды выгоняют за пьянство. Объясниться не хотите? – Мама поднимается с дивана и упирает кулаки в бока. Плохой знак. Очень плохой. Артем в этот момент за ее спиной разводит руками, намекая, что он в воссоединении семейства Савельевых ни при чем.

А мне нужна передышка. Хотя бы коротенькая, чтобы снова влезть в броню и отбиваться от упреков. Если честно, я надеялась, что мама никогда не узнает о Евсееве и наших тесных отношениях, и я понятия не имею, что ей говорить. Раскрывать правду слишком рискованно, да и не поймет моего поступка мама, мне он и самой порой кажется до жути меркантильным. А врать… убедительную ложь еще придумать бы. Поэтому, оттягивая момент икс, я на правах хозяйки дома предлагаю:

– А давайте сначала поедим. И выпьем. После уже поговорим.

На сорок минут воцаряется молчание. Мы коллективно готовим ужин, бросая друг на друга странные взгляды, и не спешим разрушать тишину. Мама давит авторитетом, Артем распаляет меня своей нервозностью. Будь его воля, он бы уже давно умчался, громко хлопнув дверью и наговорив нелестных слов. Вздрагиваем от случайных касаний, будто до горячего дотрагиваемся, и наконец расходимся по разным комнатам, когда до ужина остаются считаные минуты, чтобы привести себя в порядок.

Прячусь в ванной ненадолго, переодеваюсь в домашний костюм, который здесь отыскивается без труда, моих вещей осталось порядочно. Он, конечно, выглядит не слишком парадно (это добро в квартире Евсеева), но для своих сойдет. Смываю макияж, хотя стоило бы накраситься поярче, чтобы за мейком не было видно настоящих эмоций, собираю волосы в пучок и иду принимать неизбежное. Дельного оправдания я так и не придумала, поэтому придется сочинять на ходу и надеяться, что мама не встретится никогда с родней Мирослава и те не расскажут ей историю со своей стороны.

– Артем, – Мама, словно нарочно, скребет ножом по керамической тарелке. Делаю большой глоток вина и радуюсь, что для меня экзекуция начнется чуточку позже, – я даже не буду спрашивать, как это произошло. Случилось и случилось, – произносит на выдохе. И можно было бы в этом разглядеть желание избежать нравоучений, но нет: мама на самом деле рада, что все так сложилось, потому что спит и видит, как Тёма отправится работать к своему отцу в бюро. – Но нужно жить дальше и думать о завтрашнем дне, а не сидеть на шее у сестры.

– Он и не сидит, – вступаюсь за брата, потому что Артем совершенно не в состоянии давать адекватные ответы. Он запихивает большой кусок мяса в рот, готовя идеальное оправдание своему молчанию. – Мы с Тёмой все честно поделили, и он тоже вносит финансовый вклад в аренду жилья.

Брат благодарно кивает и немного расслабляется. А вот по недовольному взгляду мамы понимаю, что зря я влезла: сейчас устроит допрос и потребует предъявить чеки, чтобы все проверить.

– И откуда деньги? – смотрит строго то на меня, то на него. – Ему об учебе думать надо, а не о том, где бы заработать на крышу над головой.

– Мам! – рявкает Артем. – Сам разберусь. К отцу кланяться не пойду, даже не проси.

– Нет, ну а ты куда смотришь? – понимая, что от Тёмы ничего не добиться, мама взывает к моей совести. – У него скоро диплом! А он будет по стройкам шататься, чтобы денег заработать? Спортивной стипендии теперь не видать, денег ему отец не даст, и что? Будет приживалкой твоей?

– Ну, во-первых, мы все