Трюк - Иден Финли

отдаются у меня в паху. Хочу, чтобы он кончил, хочу проглотить все до капли, чего обычно не делаю. Мэтт об этом знает и всегда предупреждает, когда уже близок. Дело не во вкусе спермы, а в ее количестве. Оно вызывает у меня рвотный рефлекс. Многим парням это не нравилось, но Мэтту все равно.

Мой палец массирует его простату, а рот трудится над членом, в то время как собственный стояк умоляет о прикосновении, но я держусь.

— Кончаю, — хрипит Мэтт.

Я не отпускаю.

— Ноа…

Я глотаю, наслаждаясь каждой каплей. Горло сжимает спазм, но не настолько сильный, чтобы отстраниться. Я принимаю все и жду, когда Мэтт перестанет содрогаться. И когда он тянет меня к себе, на этот раз я его не останавливаю. Мэтт крепко и долго меня целует, несомненно, ощущая собственный вкус. И стонет мне в рот.

— Ты не обязан был…

— Я хотел…

— Ноа…

О, нет. Не-а. Мне знаком этот тон. Мы не будем об этом говорить.

— Хочу кофе. — Я пытаюсь выбраться из постели, но Мэтт слишком силен. Он тянет меня назад и перекатывается, оказываясь сверху.

— Не так быстро. Впереди весь день, кофе подождет, а мне нужны сутки, чтобы отвлечься. Твоя очередь. — Мэтт соскальзывает вниз, намереваясь вернуть услугу, и я готов принять все, что он предложит.

И мне не придется говорить о том, что на самом деле творится у меня в голове. Полагаю, мы оба отлично умеем находить отвлечение.

***

Ночью воскресенья я вновь не выгоняю Мэтта из постели, и мы снова просыпаемся в обнимку. Мои мышцы ноют, кожа покрыта синяками, оставленными его «карающими» руками и губами, но мне абсолютно все равно.

— Который час? — бормочу я, услышав вибрацию на тумбочке рядом с кроватью.

— Хрен его знает.

— Мы не опаздываем на твою встречу?

— Нет, она назначена на два. — Мэтт наконец дотягивается до телефона. — Это из OTS.

— Ответь.

Мэтт сжимает телефон.

— Что, если они хотят сказать, чтобы я не приходил?

— Если ты не ответишь, это не изменит их намерений.

Телефон замолкает, и Мэтт громко вздыхает. Но через секунду снова раздается звонок. Мэтт пялится на гаджет так, словно тот взорвется, стоит нажать на зеленую кнопку.

Я протягиваю руку.

— Хочешь, я отвечу? Могу представиться твоим ассистентом.

Мэтт нерешительно передает мне трубку.

— Телефон Мэтта Джэксона, — произношу я.

— Ноа? Почему ты отвечаешь на звонки Мэтту? — спрашивает Дэймон.

— Зачем ты ему звонишь, если собираешься встретиться через… — Я смотрю на телефон и проверяю время, — …четыре часа?

— Тут у нас… ситуация. Мэтт должен приехать немедленно.

Мое сердце ухает вниз, затем подскакивает к горлу. Неужели мы облажались? Неужели кто-то узнал, что мы на самом деле не встречаемся? Я заставляю себя сделать глубокий вдох и не паниковать раньше времени. Не хочу пугать Мэтта, когда он смотрит на меня этим щенячим взглядом.

— Если это плохие новости, то они могут подождать, — возражаю я.

— Это никак не связано с предложением, которое лежит на моем столе. Ко мне пришел парень, который утверждает, что он брат Мэтта.

Мои брови взлетают вверх.

— Брат? Который?

— Говорит, его зовут Джет.

Я отнимаю телефон от уха.

— Джет здесь, в Нью-Йорке.

Глаза Мэтта округляются.

— Что?

— Он не знал, как еще связаться с Мэттом, — доносится из трубки голос Дэймона. — Парень не особенно разговорчив. Только хочет повидаться с братом. Выглядит немного взвинченным. Вы бы приехали поскорее.

— Выезжаем. — Я заканчиваю разговор и бросаю телефон на кровать.

Мэтт начинает натягивать одежду, но я его останавливаю:

— От нас разит сексом. Нам нужно в душ.

— Ладно, — соглашается Мэтт.

Мы принимаем самый быстрый душ в истории, затем я вызываюсь сесть за руль, потому что Мэтт двигается на автопилоте. Я так и слышу, как в его голове роятся вопросы «Почему мой брат здесь?», «Что случилось?», «Как я могу это исправить?».

— Джет — это тот брат, которому девятнадцать, или тот, которому двенадцать?

— Ты помнишь возраст моих братьев?

— Не смотри на меня взглядом инквизитора. Просто случайно запало в голову.

Мэтт смеется.

— Джетро — тот, которому девятнадцать.

— В каком он колледже?

— Ни в каком. Я предложил оплатить его обучение после школы, но он вознамерился стать музыкантом.

— Так он приехал из Теннесси без предупреждения? Почему не позвонил?

— Вряд ли у него есть мой номер. Родители ясно дали понять, что мне больше нет места рядом с братьями и сестрами. Они даже исчезли из Фейсбука. Предки меня заблокировали. Я создал поддельный аккаунт и отправил всем запрос, но они так его и не приняли. Справедливо, наверное. На самом деле мне бы не хотелось, чтобы они добавляли в друзья кого ни попадя. Да и родители, скорее всего, проверяют их странички.

— Это совсем уж крайность.

— Нет, это просто родители-гомофобы.

— Как думаешь, зачем Джет хочет с тобой встретиться?

— Без понятия. Он приложил столько усилий, не имея никаких гарантий, что сможет до меня добраться. Не хочу делать поспешных выводов, но, боюсь, случилось что-то плохое.

Я не произношу этого вслух, но кое-что хорошее в этом все-таки есть: Мэтт больше не психует из-за предстоящей встречи.

Когда мы входим в приемную OnTrack Sports, навстречу встает худенький, но подтянутый паренек в футболке и узких джинсах. Мой взгляд тут же выхватывает замысловатую татуировку, покрывающую всю его правую руку. У Джета длинные растрепанные волосы того же оттенка, что и у Мэтта. Рядом с ним на полу спортивная сумка и мягкий футляр для гитары. Если бы Мэтт не рассказывал, что его брат музыкант, я бы просто прошел мимо. Он симпатичный, но на Мэтта совсем не похож.

— Джетро. — Мэтт тянется, чтобы обнять парня, но в последний момент, передумав, отстраняется. — Что ты здесь делаешь?

Джет же, наоборот, без колебаний заключает брата в объятия.

— Привет, бро!

— Что случилось? — спрашивает Мэтт.

— А ты как думаешь? То же, что и с тобой.

— А?

Если Мэтт не догадывается, что его брат — гей, я ставлю под серьезное сомнение его гей-радар.

— Я абсолютно и полностью гей, чувак.

Челюсть Мэтта падает. Он до того очарователен, что я начинаю смеяться.

— С каких это пор? — спрашивает Мэтт.

— Эм-м, не знаю, на сколько ты в курсе научных исследований на эту тему, но я вполне уверен, что был им всю жизнь. Но ты, наверно, имеешь в виду, когда я это понял или когда открылся. Мне было четырнадцать, я увидел тебя, целующимся с парнем, когда ты думал, что дома никого нет, и…

— Ты за мной шпионил? — Говор Мэтта становится таким же