Королевы и монстры. Яд - Джей Ти Джессинжер

А потом внезапно Кейдж выходит из меня и переворачивает на спину. Раздвинув мне ноги, он снова ныряет вниз, удерживая оба моих запястья, так что, пока он вылизывает меня, я намертво пригвождена к кровати.

Когда я громко рычу, а мои бедра содрогаются в попытке сдержать очередной оргазм из-за обиды на Кейджа, тот отпускает меня, закидывает мои ноги себе на плечи и входит снова, сложив меня пополам.

Он фиксирует мои кисти у меня над головой, удерживая оба запястья одной огромной рукой, и начинает горячо шептать мне на ухо, пока вторая его рука находит и сжимает мою грудь.

Только я не понимаю, что он говорит, потому что это не по-английски. Наверное, в том и смысл.

А потом Кейдж целует меня. Страстно. Стонет, не отрываясь от моих губ. Темп его поступательных движений сбивается, и он отрывается от меня с хриплым:

– Черт!!!

Кейдж тоже пытается не кончить.

Так что я, разумеется, продолжаю водить бедрами и извиваться на его члене, приближая этого мужчину к полной потере контроля. То, что он больше и сильнее, еще не значит, что он всегда у руля. Может, я всего лишь учительница средней школы с паршивой машиной и прискорбным романтическим опытом, не способная умножать однозначные числа без калькулятора, но теперь я его королева. Я планирую примерить свою корону и показать, с кем он имеет дело.

Когда Кейдж открывает глаза и хмуро смотрит на меня с практически болезненной сосредоточенностью на лице, я улыбаюсь.

– Как у тебя дела, большой мальчик? Кажется, все немного затянулось.

Тяжело дыша, он шепчет что-то на своем языке. Понятия не имею, что это значит, да и плевать. Сейчас мы играем в мою игру. Моя игра – мои правила.

– У меня все отлично, спасибо, что спросил. Хотя, должна признаться, моя узкая киска очень растянута – твой гигантский член еле вошел. Хорошо, что я такая мокрая.

Его глаза загораются. Дыхание сбивается.

Я улыбаюсь шире.

О да. Сработало.

Понизив голос, я шепчу:

– Наверняка я промокну еще сильнее, если ты перекинешь меня через колено и шлепнешь. Мокрая, горячая, я буду корчиться у тебя на коленях, умоляя трахнуть меня, но ты этого не сделаешь, пока я не отсосу тебе так, что ты тоже будешь готов кончить. Ты станешь шлепать меня, засаживая свой член глубоко мне в глотку, да, Кейдж? О да, ты будешь шлепать мою голую задницу снова и снова своими горячими ладонями, а я буду играть со своей сочащейся, пульсирующей киской, пока ты имеешь меня в рот. А потом ты поставишь меня на четвереньки и растерзаешь мою девственную задницу своим огромным членом…

С резким рывком, после которого мы оба падаем на кровать, Кейдж кончает.

Он запрокидывает голову и хрипло вскрикивает, уставившись в потолок. Каждая мышца в его большом теле напряжена до предела.

Было бы ложью сказать, что успех, которого я добилась в доведении его до исступления простым нашептыванием сальностей, не произвел на меня никакого эффекта. На самом деле совсем наоборот.

Я безумно возбуждаюсь от мысли, что в постели обладаю над ним той же властью, что и он надо мной. И мне достаточно сделать всего пару движений бедрами, чтобы достичь пика вместе с ним.

Я судорожно подрагиваю под его телом. Он роняет голову мне на грудь и оттягивает мой затвердевший сосок горячими губами. Я чувствую, как Кейдж пульсирует во мне. Пульсирует и подергивается, пока я сжимаю его своими мышцами и выкрикиваю его имя.

Это мгновение длится до тех пор, пока мы оба, задыхаясь, не растягиваемся на кровати.

Когда наши тела перестают дрожать и мы оба переводим дух, Кейдж выскальзывает у меня из рук, укладывается на бок, прижимает меня спиной к себе и глубоко, удовлетворенно вздыхает, уткнувшись мне в волосы.

Сиплым и ласково-удивленным голосом он говорит:

– Ну и грязный же у тебя рот.

– Понравилось?

– В жизни так не кончал.

Мое эго взвизгивает от восторга, но я пытаюсь изобразить равнодушие и пожимаю плечами.

– Я училась у лучших.

Его смех сотрясает нас обоих. Кейдж нежно целует меня в шею.

– Ты меня в могилу сведешь, красавица.

Я улыбаюсь.

– Будем надеяться, что нет.

Это последнее, что я помню перед погружением в сон, по глубине напоминающий кому.

Утром я просыпаюсь в одиночестве. Кейджа нет. А в мою дверь стучатся копы.

19

Нат

Открыв дверь, я вижу у себя на пороге двоих. Один – немолодой мужчина в полицейской форме, обладатель брюшка и характерного красного носа, свидетельствующего о годах возлияний. Этого типа я не узнаю.

Вторая – привлекательная черная женщина лет сорока в деловом костюме: бежевые ботинки, темно-синий пиджак и белая рубашка, застегнутая на все пуговицы. Никакого макияжа или украшений – даже сережек. Ногти не накрашены, волосы убраны в строгий пучок. Несмотря на отсутствие аксессуаров, женщина выглядит дорого и эффектно.

Вот ее я узнаю отлично. Ее зовут Браун – детектив Доретта Браун, если конкретнее. Именно эта дама вела расследование исчезновения Дэвида и ни на секунду не давала мне забыть, что никого не исключает из списка подозреваемых. В том числе меня.

– Детектив Браун. Давно не виделись. У вас есть новости о Дэвиде?

Она слегка щурит глаза, изучая мое лицо. Уверена, эта женщина чувствует мой страх. Ее способности пугают.

– Мы здесь по другому поводу, мисс Питерсон.

– Вот как?

Она ждет продолжения, но я сразу прикусываю язык. Предостережения Кейджа насчет разговоров с полицией еще слишком свежи в моей памяти. Болтать нет никакого желания.

Когда я не ломаюсь под ее обжигающим, как лазер, взглядом, она продолжает:

– Мы здесь по поводу стрельбы в «Ла Кантине» прошлым вечером.

Я не выдаю себя ни единым писком. Однако обращаю внимание, что на обочине у дома стоит больше одной полицейской машины. На противоположной стороне улицы Крис подпирает спиной патрульный автомобиль, сложив руки на груди, и смотрит на меня из-за своих зеркальных очков. Черт!

Поняв, что мы с детективом Браун можем вечно стоять и молча разглядывать друг друга, офицер с пузиком миролюбиво предлагает:

– Может, мы зайдем и побеседуем?

– Нет.

Он явно удивлен решительностью моего отпора. А вот детектив Браун – нет.

– Вы что-то хотите нам сказать, мисс Питерсон?

Уверена, ее тонкий слух способен различить тихий испуганный писк у меня в голове, но мне удается с каменным лицом ответить:

– Может, это вы что-то хотите сказать мне?

Она обменивается выразительными взглядами со своим коллегой. Тот складывает руки