Имперский маг II - Сим Симович

— А что если цена окажется выше ваших возможностей? — спросила Ольфария, и в голосе впервые прозвучали стальные нотки.

— Милое дитя, — рассмеялся граф, — моих возможностей хватит на что угодно.

— Даже на собственную жизнь? — тихо спросил Гиперион.

И атмосфера в комнате мгновенно изменилась.

Слова Гипериона упали в тишину комнаты как камни в стоячую воду. Граф Вальденк моргнул, не сразу поняв смысл сказанного, а затем нервно рассмеялся.

— Что за странные шутки, мой дорогой Фелиций? — сказал он, допивая бренди. — Конечно, жизнь бесценна, но…

Он не успел закончить фразу. Ольфария поднялась с кресла с грацией хищницы, и воздух вокруг неё начал стремительно холодать. Температура в комнате упала на несколько градусов за секунды.

— Простите, ваша светлость, — сказала она тоном, от которого мороз побежал по коже графа, — но вы ошиблись в расчётах.

Граф попытался встать, но Ольфария взмахнула рукой, и из пола выросли ледяные шипы, мгновенно сомкнувшись вокруг его ног и рук. Кристальные оковы впились в кресло и намертво приморозили графа к нему.

— Что… что происходит? — прохрипел он, пытаясь вырваться. — Что это за колдовство?

— Никакого колдовства, — спокойно ответила Ольфария, подходя ближе. — Просто небольшая медицинская процедура. Я ведь врач, а вы, ваша светлость, серьёзно больны.

Лёд продолжал расти, фиксируя графа в кресле. Шипы были тонкими, но невероятно прочными — попытки освободиться только заставляли их врезаться глубже в мягкие ткани.

— Фелиций! — воззвал граф к Гипериону. — Что это значит? Остановите её!

Но химера стоял неподвижно, скрестив руки на груди. В красных глазах не было ни жалости, ни сочувствия — только холодная решимость судьи, выносящего приговор.

— Мессир Крысолов здесь ни при чём, — сказала Ольфария, формируя в руках тонкую ледяную иглу. — Это сугубо медицинский вопрос. У вас, ваша светлость, запущенная стадия морального разложения.

— Вы сошли с ума! — закричал граф. — Я граф Вальденк! Вы не можете…

Ледяная игла вонзилась ему в шею, точно в нервный узел. Боль была невыносимой — не просто физической, а какой-то всепроникающей, затрагивающей сознание.

— Первая точка, — прокомментировала Ольфария. — Отвечает за способность сочувствовать. У вас там полная атрофия, но попробуем стимулировать.

— Остановитесь! — умолял граф. — Я дам вам всё что угодно! Золото, земли, титулы!

— Мне ничего этого не нужно, — ответила она, формируя вторую иглу. — А вот вам нужно лечение.

Вторая игла вошла в основание черепа. Граф выгнулся в конвульсиях, но ледяные оковы не позволяли ему двигаться.

— Вторая точка, — продолжала Ольфария. — Центр эмпатии. Тоже мёртв. Но я настойчивый врач.

— Что вы хотите? — прохрипел граф сквозь слёзы боли. — Скажите, что вы хотите!

— Справедливости, — просто ответила она и вонзила третью иглу в височную область.

На этот раз граф закричал. Кристалл льда проник точно в болевой центр, и сознание взорвалось белыми вспышками агонии.

— Третья точка, — невозмутимо констатировала Ольфария. — Отвечает за понимание чужой боли. Любопытно, правда? Сейчас вы чувствуете хотя бы малую часть того, что испытывали ваши жертвы.

— Прошу… прошу вас… — хрипел граф. — Я сделаю всё… освобожу рабов… закрою рынки…

— О, это уже прогресс, — одобрила Ольфария. — Лечение начинает действовать. Но мы ещё не закончили.

Четвёртая игла вошла в точку на лбу. Граф потерял способность кричать — боль была настолько интенсивной, что парализовала голосовые связки.

— Центр совести, — пояснила Ольфария. — Полностью заблокирован рубцовой тканью. Придётся применить радикальную терапию.

Она повернулась к Гипериону:

— Не могли бы вы принести со стола брачный контракт? Обычно такие документы хранятся в письменном столе.

Химера молча подошёл к столу графа и действительно обнаружил там стопку заготовленных документов различного содержания, включая брачные контракты.

— Превосходно, — сказала Ольфария, принимая бумаги. — А теперь, ваша светлость, мы оформим некоторые юридические формальности.

Пятая игла вонзилась в основание шеи, и граф почувствовал, как сознание начинает расплываться. Боль была такой, что разум готов был на всё, лишь бы она прекратилась.

— Вы женитесь на мне, — сказала Ольфария, подкладывая контракт к его руке. — Добровольно и по любви. И передадите мне все свои права и владения.

— Да… да… всё что угодно… — простонал граф.

— А потом вы внезапно умрёте от разрыва сердца, — продолжала она. — Очень печально, но врачи ничем не смогут помочь.

Шестая игла проникла в область сердца, но не глубоко — лишь затронув нервные окончания.

— Впрочем, — задумчиво сказала Ольфария, — смерть слишком лёгкое наказание для такого как вы. Лучше пожизненные страдания.

Она внезапно исчезла. Буквально растворилась в воздухе, словно её никогда здесь не было. Остались только ледяные иглы, пронзающие тело графа, и невыносимая боль.

Граф метался в ледяных оковах, не понимая, что происходит. Боль не отступала, а сознание плыло от шока и ужаса.

— Где… где она? — прохрипел он, глядя на Гипериона.

— Рядом, — спокойно ответил химера. — Просто решила не показываться. Слишком отвратительное зрелище.

— Что она со мной сделала?

— Показала истинную природу вашего существования, — Гиперион подошёл к креслу и присел на корточки, глядя графу в глаза. — Каждая игла находится в точке, которая причиняет боль. Ровно такую же боль, какую вы причиняли своим рабам.

— Уберите их! — умолял граф. — Я подпишу что угодно!

— Подпишете, — согласился химера, доставая с письменного стола перо и чернильницу. — Вот брачный контракт. Ставьте подпись.

Дрожащей рукой граф нацарапал своё имя на документе.

— Превосходно, — Гиперион изучил подпись. — А теперь завещание. Всё имущество переходит к вашей супруге в случае вашей смерти.

— Я не умру? — с надеждой спросил граф.

— Это зависит от вашего поведения.

Граф подписал и завещание.

— И наконец, — Гиперион достал ещё один документ, — указ об освобождении всех рабов в ваших владениях. Немедленном и безоговорочном.

— Но… но это разорит меня!

— Лучше