Ведьмы цвета мака - Екатерина Двигубская

За Мариной волочился шлейф её духов, Свете захотелось поднять его и дёрнуть так, чтобы эта самовлюблённая вертихвостка с ловкими движениями, смело рванувшаяся обмерять её талию, упала и свернула свою проклятую шею.

Марина обхватила хромоножку руками, её лицо было совсем близко к лицу Светы, девушка дёрнулась. Марина удержала её.

— У меня холодные руки? — спросила она и, не дождавшись ответа, добавила самым обыкновенным тоном: — Талия — сто, бёдра — сто тридцать, длина — семьдесят.

Наташа аккуратно записала.

Свете стало больно оттого, что её талия такая объёмная и что Марина это знает. По лбу покатилась капелька пота, вокруг глаз обозначились два красных круга, она стала похожа на очковую змею, готовящуюся к нападению. Наташа и Марина внимательно посмотрели на клиентку.

— Не хотите какао? — вдруг спросила Марина.

— Нет.

— Вообще-то мы не занимаемся частным пошивом. Но Наташа сказала, что у вас нет выкройки, и я смогу предложить свою модель.

Света зажмурилась и вспомнила, как вспоминала всякий раз в трудные минуты — лестницу, ведущую к Волге с её разлитыми берегами и вольными, несуетливыми водами; мерцающие, потаённые, не такие навязчивые, как в Москве, огни и крики корабликов; широкая лестница в стиле сталинского ампира; уснувшие ночные аллеи, где не страшно ходить, потому что это хоть и большой, но провинциальный город.

Света полезла в карман плаща, вскинулась на Марину. Та отступила на шаг. Наташа поднялась со своего места.

— Мы с вами знакомы? — спросила Марина охрипшим голосом.

— Нет. — Света сжала в кармане нож, но вдруг ей сделалось смешно от мысли, что такой быстрой и ясной смерти будет недостаточно для этой женщины, её тело обмякло, лицо стало бесформенным и бледным.

— Какой фасон вы хотите?

— Мне всё равно.

— Из какой ткани?

— Недорогой.

— Вот такая юбка вас устроит? — спросила Марина и показала юбку, сшитую кандидатом наук.

— Да.

Марина уронила кусок мела, нагнулась за ним. Света быстро схватила ключи, забытые на столе, положила в карман. Оглянулась — каждый был занят своим делом — кто-то строчил, кто-то утюжил, кто-то вышивал бисером. А рыжая девушка помогала хозяйке искать на полу кусок мела, они о чём-то шептались. Женщины вынырнули из-под стола. Света криво усмехнулась — они были похожи на маленьких заговорщиков. Марина и Наташа переглянулись и засмеялись, но их смех словно раскололся надвое и застыл в уголках раздвинутых губ.

— Как вас зовут?

— Кого? — переспросила Света.

— Вас, — Марина удивлённо посмотрела на неё.

— Меня — Маша. А зачем?

— Фамилия?

— Королёва.

— Через неделю на примерку. С вас восемьсот рублей. — Марина протянула клочок дешёвой бумаги.

Светлана недоверчиво оглядела его.

— Это что, счёт? А где печать?

— Закрыта в сейфе, ключ у бухгалтера.

— А чек?

— Этого достаточно. Видите, тут моя подпись — я директор, — сказала Марина и ласково улыбнулась.

Светлана кивнула, достала целлофановый пакет, отвернувшись к стене, отсчитала восемьсот рублей. Хромая, вышла из ателье.

Марина принялась вписывать в толстую тетрадь имя и мерки клиентки. Опять вспомнился Иван, как они славно пили чай.

— Откуда она? — спросила Наташа.

— Я её купила в Институте микробиологии. Кандидат наук шила. Главное — не бояться привлекать к работе новых людей! Новые идеи! Нестандартный подход!

— Я про девушку, — раздражённо переспросила Наташа.

— Не знаю, но я определённо её где-то видела. — Марина направилась в свой кабинет, там опять звонил телефон. — Это меня. Не трогать!

Но это был Владлен, он звонил каждый день, приглашал в театр, в ресторан и ни на что не претендовал. Ещё четыре дня назад Марина предпринимал отчаянные попытки влюбить себя во Владлена, вчера она окончательно поняла, что это невозможно, просто невозможно, и всё, — и причин никаких не надо, потому что причин, чтобы было возможно, тоже не надо. Ещё четыре дня назад она выписывала на листке в один столбец его положительные качества, в другой отрицательные, и хотя явная победа положительных черт Владлена была налицо, глупое сердце не желало влюбляться. Поэтому, услышав его голос, она несколько расстроилась, сказалась больной и идти ужинать отказалась.

Марина посмотрела на скелет розы. Не много ли мужчин для одной женщины? Не много ли времён для одного человека — есть мужчины прошлого, настоящего и будущего. Телефон опять зазвонил, и там наконец послышался голос Ивана.

— Ты обещал через десять минут, — капризно просверлила Марина.

— Извини, я тут кислоту пролил, пришлось вытирать. Поедем гулять?

Марина молчала, у неё было полное ощущение, что всё это уже происходило в другой жизни, с другими декорациями, но с тем же желанием верности, страхом потери себя и стремлением поглотить другого человека. Она боялась ответить, словно её слова к чему-то обяжут.

— Марина, — позвал он её. — Ты что?

— Из большого рождается малое, из малого большое.

— Что?

— Но из ничего не выйдет ничего.

— Слушай, по-моему, тебя надо проветрить. Поехали гулять?

— Куда? — Марина резко положила ногу на ногу и больно стукнулась о стол, в ящике звякнул пистолет.

— Я знаю красивое место.

— Сегодня?

— Да.

— Но ведь поздно?

— Ну и что.

— Ладно.

Марина положила трубку и стала собираться, перед глазами отчётливо встала картина из пиццерии, когда она впервые увидела хромоножку.

— Наташа, ты не видела мои ключи?

— Нет.

— Странно, куда же я их дела?

Марина долго шарила по ателье, так и не найдя ключи, взяла запасную связку и понеслась навстречу своему счастью. А работницы ещё добрых три часа не могли успокоиться и играли в пинг-понг новостью о хозяйской любви, так что Наташа, с трудом сдерживающая женщин, в конце концов наплевала на них и отправилась домой…

Марина и Иван въехали в широкое поле. Чёрная ночь кралась по земле, омывая своим дыханием все предметы. Воздух плескался и благоухал чем-то пронзительным и грустным, а вокруг были облитые светом серебристо-жёлтые листья, серебристо-жёлтая трава и настроение, похожее на серебристо-жёлтое море.

— Посмотри — какое небо, — сказал Иван.

— Жёлтое и синее. Мне как-то непривычно. Я давно не была за городом.

— Сколько тебе лет?