Заберу тебя, девочка - Анастасия Градцева

— Ярослава, — с досадой обрывает меня Лекс. — Не трещи. Слишком много слов.

Он задумчиво прикусывает губу.

— Парк точно нет. Кинотеатр тоже. И ресторан не вариант.

— Можно дешевое кафе! — быстро предлагаю я, но Лекс тут же бросает на меня мрачный взгляд.

— Ярослава, ты реально думаешь, что мне на тебя бабла жалко? — осведомляется он, сдвинув брови.

— Нет, — я машинально бросаю взгляд на тумбочку, где лежит подаренный им дорогущий фитнес-браслет. — Не думаю. Но я понимаю, что деньги на деревьях не растут, что их надо экономно тратить…

— Их надо тратить, — резко перебивает меня Лекс. А потом как-то нехорошо усмехается и добавляет: — А то можно и не успеть.

У меня от его слов мороз пробегает по коже, но, когда он ложится рядом и приобнимает меня, я сразу же успокаиваюсь. Его запах и тепло его тела действуют на меня безотказно.

— Кино и рестики — плохой вариант, потому что там люди, — со вздохом поясняет Лекс, медитативно пропуская между пальцами пряди моих волос. — Не хочу, чтобы нас видели вместе.

— Почему? — мне вдруг становится обидно. — Я не твоего уровня или что?

Его пальцы в моих волосах на мгновение замирают. А свободная рука вдруг шлепает меня по заднице. Не больно, но чувствительно.

— Эй! За что? — возмущаюсь я.

— За то, что хрень всякую несешь. Уровни какие-то, блядь, выдумала. Хуюровни, блин! Я просто не хочу тебя светить. Опасно тебе со мной тусить, понимаешь?

Я выпутываюсь из его рук и сажусь на кровати, повернувшись к нему лицом.

— Лекс, но почему? — осторожно спрашиваю я. — Ты же говорил, что вы не занимаетесь криминалом.

— Мы, ну вот чисто мы, не занимаемся, — неохотно говорит он. — Но мы работаем с разными клиентами. Это не только фирмы, которые уходят от налогов через зарплаты наликом, но и всякие… хм… Короче, опасные ребята. Не надо им знать, что у меня появилась девочка, которая… — Лекс замолкает, а потом жестко добавляет: — Короче, не надо.

— Хорошо, — робко говорю я, чувствуя, как внутри полыхнуло счастьем и надеждой от того, что я для него что-то значу. Настолько, что меня надо оберегать. — Я поняла. Без свиданий так без свиданий — все в порядке.

— Но я что-нибудь придумаю, — неожиданно добавляет Лекс. — Одевайся, Ярослава. Поедим, я отвезу тебя домой, а сам поеду кое-какие вопросы порешаю. Их, блядь, что-то дохрена много стало.

— Хорошо, — соглашаюсь я. — Только не высаживай меня прямо у подъезда, а то нас в прошлый раз спалила моя мама и теперь очень хочет с тобой познакомиться. А если еще и папа нас из окна увидит, то он не постесняется прямо во двор выбежать, чтобы спросить, какие у тебя намерения насчет меня. И фиг ты тогда отвертишься.

— Блядь, — Лекс произносит это с таким ужасом в глазах, что я не удерживаюсь от смеха. Но ему явно не смешно.

— Черт, у тебя же еще и родители, — бормочет он себе под нос.

— Ну конечно, у меня родители, — фыркаю я. — А как ты хотел? У всех нормальных людей есть родители. Мои еще неплохие, с ними можно договориться и они не сильно строгие. А у тебя какие?

Едва я договариваю этот вопрос, как сразу понимаю, что ляпнула что-то не то, потому что у Лекса моментально каменеет лицо.

— Никакие, — безжизненным голосом отвечает он.

— Они не… не здесь живут? — тоненько спрашиваю я, надеясь, что все не так плохо.

— Они вообще не живут, — так же равнодушно отвечает Лекс, и только бешено бьющаяся жилка на виске выдает, что он вовсе не так спокоен, как хочет показаться. — Я на кухню за кофе. Одевайся и приходи.

Он встает и уходит, до меня доносится шум закипающего чайника, а я все еще не могу подняться с кровати. От короткого «не живут» повеяло чем-то таким жутким, что мне до сих пор не по себе. И к тому же, мне ясно дали понять, что не стоит дальше поднимать эту тему.

Я медленно начинаю одеваться, не переставая думать о том, что узнала.

Значит, Лекс один. Никого из близких нет. Неудивительно, что он не хочет никому доверять!

Я снова вспоминаю, как Пашка что-то говорил про отца Лекса, и с облегчением думаю о том, как хорошо, что я не стала расспрашивать Лекса об этом. Какая разница, кем был его папа, если его уже нет на свете? Никакой. А Лекс бы расстроился.

Я иду на кухню, мы молча завтракаем, а потом он меня отвозит домой. Я пытаюсь поддерживать беседу и болтаю обо всем, что приходит в голову, а Лекс отделывается односложными ответами и кивками.

Машину он паркует за домом, чтобы ее не было видно из окон, и притягивает меня к себе для поцелуя, который из быстрого касания губ «на прощанье» перерастает в почти что секс на переднем сиденье.

— Все, иди, — с трудом отрывается от меня Лекс и поправляет натянувшиеся впереди джинсы. — А то разложу тебя здесь.

— Да, — я приглаживаю спутанные волосы и облизываю припухшие губы. — Мы же… завтра?

Лекс качает головой.

— Послезавтра? — все еще с надеждой спрашиваю я, но он вздыхает.

— Нет, девочка. Сложная неделя будет. Может, к выходным разгребу все.

— Я могу к тебе приехать вечером.

— Нет. Дома у меня тебе тоже лучше так часто не мелькать. Займись пока учебой, — Лекс хмурится. — И, блядь, чтобы никаких там… коротких платьев. Узнаю, что кому-то строила свои золотые глазки…

— Вот делать мне больше нечего, — фыркаю я. — Тебя же там не будет. А кокетничать просто так мне неинтересно. Интересно, чтобы ты ревновал.

— С огнем играешь, Ярослава, — севшим голосом предупреждает Лекс.

— А я знаю, — шепчу я в ответ.

— Девочка-беда, — он снова притягивает меня к себе для злого жаркого поцелуя, а потом отстраняется. — Иди уже. А то не отпущу.

Глава 21. Наше свидание

Суббота. Мама выпытывает у меня подробности моей ночевки у якобы подруги, но я стойко держусь. Лекс мне не пишет, я ему — тоже.

Воскресенье. Я помогаю маме с уборкой и делаю все накопившиеся долги по учебе. Пишу Лексу сообщение с вопросом о том, как у него дела, но он отделывается коротким «занят, позвоню как раскидаюсь».

Понедельник, вторник,