Гранитное сердце - Виорика Громова

Конечно-конечно, даже я видела своим затуманненым обидой разумом истину в словах Брендона. Естественно он был прав.

НО! Он ведь и сам был вторым сыном! Не наследником! И получается, править его княжеством после смерти брата Брендона, станет кто-то из сыновей нынешнего князя! Ну, почему бы ему не взять и не жениться на мне? Стал бы князем. Заботился бы об этих землях, опять же Смарагд рядом — можно было бы на праздники ездить в гости...

Но он даже не предложил мне ничего подобного!

А меня только чувство гордости сейчас удерживало от того, чтобы спросить почему не предложил!

С деловитым видом Брендон продолжил:

— Кстати, Джин — неплохой вариант. Говорят, он упал с дозорной вышки и теперь недвижим. Если он умрет, то ты станешь наследницей Ярдла.

— Любопытно. И как же я одна буду править двумя княжествами? — съязвила я. — Впрочем, твое-то какое дело? И вообще, скажи мне, разве я спрашивала твоего совета? Я разберусь сама!

— Ты знаешь, чем больше я за тобой наблюдаю, тем больше мне кажется, что ты совсем не понимаешь, что здесь происходит. Ты как будто не из сего мира!

Я даже вздрогнула, когда услышала это.

А вдруг... Вдруг это мой шанс всё изменить? Вдруг если он узнает, что я, действительно, из другого мира (Или откуда я? Из другого времени? Из другой Вселенной?), то поймет, что сможет и сам стать моим супругом?

Я спасала своё сердце.

Потому и решилась сказать правду!

Схватив его за руки, я сжала горячие мозолистые ладони в своих и заглянула в глаза:

— Брендон, если бы ты знал, насколько ты сейчас прав! Я, действительно, не Луиза! Я — Яна Долгих, каким-то невероятным образом оказавшаяся в этом теле, в этом вашем мире! И я, на самом деле, совершенно не понимаю, что здесь происходит, и как мне быть, чтобы было лучше для всех.

Я следила за тем, как меняется выражение его лица. От скептического до недоверчивого, а потом на его лице можно было прочитать "да ну, быть того не может"! Но чем больше он смотрел мне в глаза, тем больше в его взгляде говорило мне о том, что он начинает не то, чтобы верить, но сомневаться в нереальности моих слов!

— Да быть того не может!

Я и сама сказала бы то же самое еще месяц назад...

— Я понимаю, насколько странно это звучит! Но сам подумай! Я же ничего не знаю, о жизни Луизы! Ты и сам это заметил, наверное. Я ничего не знаю о том, как устроен этот мир. Ну, почти ничего — кое-что уже успела понять. Я не помню своих родственников. Я и тебя не узнала, когда мы встретились там, на поле боя.

— Да-а-а, — задумчиво протянул Брендон. — Ты и тогда несла чушь и называл себя этим странным именем.

— Вот именно! — я даже мысленно воспряла духом — вот ведь он почти мне поверил! А значит, может быть, станет помогать! И на волне восторга я решилась сказать ЭТО. — А раз я — не Луиза, так может быть, ты сам женишься на мне?

Он замер, всё еще крепко обнимая меня, но я чувствовала, как он отстранился, отдалился от меня, хоть и был рядом.

— Ты хочешь сказать, что не помнишь о наших родственных связях? Закон запрещает создавать семью родным братьям и сестрам, а также и кузенам.

Отпуская меня, он извиняюще заглянул в глаза:

— Я бы хотел. Я бы очень хотел. Но это неправильно. Так нельзя. И не нужно выдумывать всякие глупости. Твой отец, мой брат, да и, конечно, сам король, когда ему об этом донесут, не одобрят этот брак. Мы станем отщепенцами. Будем вынуждены жить где-нибудь в глухой деревне. Но и там на нас станут показывать пальцем. Ты потеряешь трон Шортса... Ну, и дети от таких браков... не выживают.

Я не знаю, что было больнее услышать, что я ему не нужна, или что я нужна, но быть вместе нам нельзя!

"Добивая" меня он добавил:

— Мне будет лучше уехать. Я всё равно только мешаю тебе.

45 глава. Что такое одиночество

Вам когда-нибудь говорили, что невозможно быть одинокой до тех пор, пока о вас думает кто-то, кто дорог вашему сердцу?

Наверное, обо мне было некому думать. И я чувствовала себя бесконечно, невыносимо одинокой, глядя из маленького окошка в своей комнате на то, как Брендон неторопливо и обстоятельно седлал своего коня во дворе. Как затягивал подпругу, как крепил на его спине седло, как поправлял ремешки и долго-долго стоял, похлопывая вороного по гладкой шее и о чем-то беседуя с ним.

Мне хотелось, чтобы он уже поскорее уехал!

Потому что тогда я могла бы, наконец, порыдать, упав лицом в подушку на своей кровати под балдахином.

А сейчас я смотрела и смотрела, зачем-то старательно записывая на плёнку своей памяти каждое его движение, поворот головы, то, как ветер треплет золотые кудри на непокрытой голове.

Неужели это навсегда?

Вот так… Он уедет, а я зачем-то останусь здесь?

Может, так и задумано кем-то, кто направил меня в этот долбаный мир, не давший мне ничего, кроме болезненной щемящьей тоски в сердце?

Ну, естественно, трудно представить себе, что целью этого мага или творца (или кто там это всемогущее существо?) была наша встреча с Брендоном и дальнейшая счастливая семейная жизнь. Вероятнее всего, цель моего путешествия через времена и миры заключалась в чём-то ином — в каком-то влиянии на этот мир, в чём-то серьёзном, важном, от чего, возможно, зависели жизни людей, судьбы княжеств… Иначе зачем бы нужно было всё настолько усложнять?

Но меня-то никто не спросил, а хочу ли я решать судьбы княжеств и чужих, малознакомых, хоть и симпатичных мне людей! Думал ли вообще обо мне, как о живом, чувствующем человеке тот, кто смог совершить такое чудо — вложить мой разум в тело другой девушки? Или ему было безразлично то, что ощущаю я?

Когда Брендон уходил, я клялась себе, что ни за что не выйду его провожать! Долгие проводы,