Сосед с прицепом - Анна Мишина

— Вы проворонили моего ребенка? — закипаю. Да я не просто закипаю, у меня сейчас крышечка свистеть начнет. — Вы моего ребенка потеряли? — я даже боюсь представить, если бы они позвонили раньше, когда Марк еще не приехал. Я бы инфаркт схлопотала. А сейчас я почти улыбаюсь, потому что сын у меня. Да. Но он приехал ко мне сам, и никто его сюда не тащил.

— Что значит проворонили? — пыхтит родительница.

— Вот и я хочу понять. Как такое могло произойти?

— Надя, ты его забрала? Признавайся! — давит голосом.

— Нет. Я была дома. Из которого Лёня сам и забрал моего сына. В опеку доложу, чтобы такого любвеобильного папочку ограничили в правах. И в суде заявлю! Так что не будет легко твоему любимому зятю. Так и передай ему. За сына загрызу, — рычу в трубку я и сбрасываю звонок, нервно отложив телефон на стол.

Потеряли.

Свистит, да. Я не умею ругаться. Я никогда не была инициатором ссор. Я все терпела. А тут не могу, но и сказать ничего не получается.

Телефон снова оживает, но на этот раз я сбрасываю вызов Лёни. Пусть теперь локти кусает.

— Мам, ты с кем? — из ванной выходит Марк.

Волосы сырые, взлохмаченные.

— Отец твой очнулся, — подсказываю. — Требует вернуть тебя. А то украла тебя, вывезла незаконно.

— Вот он бредит, — фыркает.

— Марк. А ты читал мое письмо, которое я тебе на почту писала? — хочу все же узнать.

— Нет, не видел. Отец отобрал.

— Это было не так давно, как я поняла, — уточняю.

— Да, — соглашается.

— А позвонить мне ты мог? Когда уехал. Ты же даже не отвечал на мои звонки.

— Отец запретил.

— А сам?

Молчит. Поджал губы.

— Иди, — решаю его не мучить. — Поспи. Дорога долгая была.

Сын кивает и скрывается в своей комнате.

А я от накатившего бессилия закрываю глаза и подпираю голову руками, опираясь о стол.

Лёня просто так не оставит побег Марка. Приедет, думаю. Будет снова читать морали, давить, унижать. Но не сегодня-завтра. Однако подготовиться к этому надо. А еще нужно доложить об инциденте своему адвокату. Пусть подскажет, как нам быть дальше. А еще…

Господи, да когда же уже все встанет на свои рельсы? М?

Беру все же телефон в руки и набираю Льва.

— Надь?

— С Новым годом, Лёва.

— С Новым. Что-то случилось?

— Ага, — вздыхаю. — Марк приехал. Один, представляешь? А Лёня там волосы на себе рвет и винит меня в краже ребенка.

— Я бы твоему Лёне ноги поотрывал… — возмущенно.

— Не буду отвлекать. У меня все хорошо. Про третье число не забудь.

— Забудешь тут, — хмыкает. — Пока, — прощаемся.

Ну вот и хорошо. А адвокату чуть позже наберу.

Сидя на кухне, вспоминаю про подарок. Дарю сыну наушники, и он искренне радуется.

— Крутые, мам, спасибо, — целует в щеку.

Потом вместе идем в магазин. И я готовлю ужин. Но не на двоих. На троих.

Не могу же я оставить одного Рому. Накормить-то я точно могу.

— Мам, а чего мы к нему опять идем? — морщит нос Марк.

— Потому что человеку нужно помочь, — отвечаю терпеливо.

— Ну руки же у него есть. Он и приготовить сам сможет.

— Марк, — смотрю на сына осуждающе. — Когда ты успел вырасти в эгоиста? Чуточка эмпатии должна в тебе быть.

— Чего? — сводит брови.

— Если тебе так неприятна компания Романа, можешь остаться дома и поужинать один, — понимаю, что поступаю неправильно… что обо мне подумает сын? Бросаю его ради мужика?

— Серьезно? — раздраженно. — Ну спасибо, мам, — фыркает и уходит к себе в комнату.

Поджимаю губы и все же иду к Роману.

Он открывает дверь, даже улыбается.

— Не ждал, — признается.

— Я ужин принесла. Не голодному же тебе оставаться, — протискиваюсь мимо него и прохожу на кухню. Ставлю тарелки на стол. — Надеюсь, понравится.

— А вы? С Марком? — стоит в проходе.

— Марк не в духе, — виновато пожимаю плечами. — Пойду к нему.

— Ты слишком его опекаешь. Он тобой манипулирует, — смотрит на меня внимательно.

— Он всего лишь ребенок.

— Он уже не маленький ребенок и прекрасно знает, чего хочет от взрослых, и это получает, — говорит Рома.

А я что?

— Ром, это мой сын. Извини, — и возвращаюсь к нам в квартиру.

Закрыв дверь, прислоняюсь к ней спиной. Дома тишина. И ужинать придется одной. Марк обиделся и вряд ли выйдет. Мда…

Глава 22. Смотрины

*Роман*

Остаток дня прошел под какие-то новогодние программы. Надя еще вечером забегала, что-то принесла, забрала свою посуду и пожелала спокойной ночи. А я так и вырубился, не выходя из комнаты.

А следующее утро выдалось безрадостным.

Одному дома не так уж и плохо. Было бы… Зная, что детям отлично отдыхается в гостях, что меня не дергает работа. Спи, высыпайся. Но… Да-да, у меня теперь есть это пресловутое “но”. Мне хочется поговорить. Кто бы мог подумать, что я буду желать бесед с простой женщиной, на которую не сразу обратил внимания? Мне было не до этого, да и цели заводить отношения и снова окольцеваться я не имел. Опыт на то и опыт, чтобы сторониться подобных ситуаций. А тут…

Лежу на диване, пялюсь в потолок и рассуждаю мысленно. А хочется вслух… Но это уже будет похоже на шизу, да? Сам с собой разговоры вести — наверное, уже можно диагноз лепить. Даже если никто не слышит. Поэтому ковыряюсь в своих мозгах и веду внутренний диалог.

Надя хорошая, добрая… красивая, да. Тут даже спорить не буду. Она привлекает внимание. И я не пойму, как ее муж умудрился так накосячить, что она от него убежала? Готовит вкусно, да. Обязательная.

Влюблен ли я?

Даже приподнимаюсь на локтях, от того как застучало сердце за грудиной.

— Ну нет, — отрицаю вслух. — Нет еще… симпатия, да. Нравится. Но… Черт, — рефлексия, чтоб ее.

Слышу звонок в дверь. Дергаюсь на автомате и тут же чувствую, как заныла нога.

— Ну и кого там принесло? — хочется ругаться.

Потому что я не хочу никого видеть. Мне снегурки хватило. А у кого есть ключи, те сами заходят.

Поэтому снова падаю на подушки и жду, когда утихнет суета за входной дверью. Но вскоре слышу, как она открывается.

— Папа! — голос Женьки.

Даже улыбаюсь. Сегодня ведь второе. А они, получается, вернулись?

Поднимаюсь, беру костыли, и детвора с Думскими вваливается в комнату.

— А вы чего? — обнимаю дочь и сына.

— А мы не смогли отдыхать без тебя. Поэтому приехали к тебе, — тараторит Женя.

— С Новым годом! — лыбится Егор, держа на