Хозяйка уездного города 1 - Дия Семина

— Уж не убить ли? — спросила и чуть не подавилась, глядя сейчас на Сомова, чувствую, что он и на этот шаг готов. Вообще, кукуха у мужика съехала. Вдовец, поди, давно с женщиной не был, а тут всколыхнулось ретивое, да захлестнула моча разум.

— И это тоже, но мне достаточно будет кое-что шепнуть ревизору, и Гончарова посадят, с каторжниками-то развестись можно.

— Макаров мне сказал, что раз Гончаров против меня лжесвидетельствовал, то я тоже могу подать на развод. Но только если дело дойдёт до суда.

И снова на лице Сомова разочарование:

— Вы же понимаете, что ежели Леонид Маркович заберёт все свои претензии к вам, если уже не забрал, и никакого суда не будет, ему самому невыгодно вас обвинять, это он по глупости ляпнул, да сам и испужался. Но я смогу это дело устроить…

— Вы потребуете слишком высокую цену за свою услугу.

— Моя цена весьма скромная и вам посильная, станьте моей женой, хозяйкой в моём доме и матерью моей дочери. а после ещё сынов мне родите. Вот и все мои пожелания, я не стану вами помыкать, как это делал Гончаров. Подумайте, с ответом не тороплю, но самое лучшее, вам не тянуть, ибо ревизор в этом деле сыграет не последнюю роль, одно моё слово и Гончарову кранты…

Он загнал меня в угол.

Если ничего экстремального не произойдёт в ближайшие часы, то я и без раздумий знаю ответ — нет. Но что-то подсказывает, что Гончаров тоже не будет сидеть сложа руки, а мне осталось выбрать из двух зол наименьшее.

Глава 31

Такой поворот нам не нужен

В Кулебякин мы вернулись под покровом ночи, от усталости постоянно проваливаясь в тревожный сон, а когда карета остановилась, я вдруг обнаружила свою голову на плече Сомова. Он, не стесняясь, приобнял меня за плечи и с видом победителя охранял покой.

Как только очухалась, вырвалась из оков сна, с виноватым видом взглянула на городничего, но тот лишь едва заметно улыбнулся, без порицания.

Осознав, насколько измотал меня этот бесконечный день, решила не кидаться на амбразуру и отдохнуть, потому что уставший казначей — сам себе враг.

— Я сегодня уже не буду заниматься сведением бухгалтерии. Завтра пораньше встану и тогда начну работу. Демид Ефимович, пожалуйста, не забудьте сказать Гончарову, что они могут забрать карету. Может быть, хоть уедут все и не станут мне палки в колёса пихать, лучше бы Леониду Марковичу с его длинным языком не встречаться с ревизором.

— Скажем, и с условием уехать, а то он непременно завтра примчится, ещё надоест да помешает вам с документами работать, я тоже пораньше выйду на службу на всякий случай, следить за соблюдением законности, — «успокоил» Макаров, и наша поездка завершилась. Меня подвезли к дому Дубовых и помогли разгрузить гостинцы.

Конечно, Алёша не спит, сидел с керосиновой лампой и ждал моего возвращения.

— Ух, как я волновался, боялся, что тебя арестовали…

— За что?

— Да этот Гончаров, как вы уехали, кричал на всю улицу, что тебя точно арестуют…

— Это за какие такие грехи? — я пока достала блины, собрали на стол, и мы сели немного перекусить, потом бы в бане обмыться от пыли да спать, чтобы завтра утром окунуться в непростую работу с документами, но это было в планах, а теперь я слегка удивилась прогнозу от Гончарова, может быть, есть ещё что-то о чём я не знаю?

— Так ты женщина. И это не женское дело-то, городом руководить. За самозванство, и ещё что-то придумал.

— Он просто дурак, не обращай внимание на его слова. Надо быстрее лечь спать, завтра рано утром пойду в управу, чтобы успеть всё подготовить к приезду ревизора. И не переживай, думается мне, что песенка Гончарова уже спета, не по мне тюрьма плачет, а по нему.

— В тюрьме несладко, но его совсем не жалко, а если его в тюрьму, нам не придётся заботиться о его брате, я его боюсь. Ведь за такого кто-то же должен отвечать, мамаши у них больно уж престарелая, годик, да и всё…

Алёша снова не в бровь, а в глаз, как снайпер задал такой вопрос, от которого мне стало окончательно не по себе.

Подобного развития событий я вообще не ожидала, а ведь так вполне может произойти. И даже в случае гибели Гончарова, я как жена обязана буду заботиться и о его престарелой матери, и о его когнитивно простом братце.

Перед законом мы семья! И эту проблему нужно быстрее решать.

Аппетит пропал.

Я чуть было не поймала себя на мысли, что уже готова Сомову дать на всё согласие, уж лучше заботиться о здоровом мужчине и маленькой девочке, чем это вот всё…

Эта мысль неспроста у меня появилась, я чую, что всё к этому и идёт. Был ведь уже какой-то разговор у Гончарова с Шурочкой про то, что он на неё рассчитывал, как на сиделку, он и продолжает рассчитывать, только не для себя, а для своей вредной родни.

Расстройство снова затуманило мой уставший разум, как во сне сходила в ещё тёплую баньку. Обмылась, переоделась в чистое и выйдя под лунный свет, подняла голову и прошептала просьбу, управить мою новую судьбу так, чтобы я не сокрушалась о своём скоропостижном решении заменить собой Шурочку. Она бы в этой ситуации точно не справилась бы. Мне новые испытания как бы по силам, но не хочется, чтобы жизнь превратилась в каторгу. Луна тут же спряталась за тёмные тучи…

С тягостными мыслями улеглась спать и проснулась с первыми петухами, принарядилась, причесалась, оставила Алёше записку, что я весь день на службе. Еда у него есть, а как соскучится, так и прибежит.

Собралась, обулась, и крадучись, чтобы не разбудить ребёнка, поспешила в свой офис. И наша Жучка за мной. Глазёнки у неё ещё сонные, еле лапками перебирает, но на косматой морде видны остатки свежей каши. Беззастенчиво объела хозяйскую псинку.

— Пошли, хрюшка, была бы ты котом, было бы проще.

Двери в управу уже открыты, я даже не удивилась, городничий, как и обещал, уже на службе. Ранний товарищ.

— Доброе утро, Александра Андреевна, вы хоть отдохнули? Может, сходим горячего чая выпьем, до начала рабочего дня.

— Я бы с радостью, но мне