Тень Элларии - Джулия Фокс

Я так и сидела, сжавшись на краю постели, когда в дверь снова постучали, на этот раз увереннее.

— Виолетта, — раздался за дверью голос Корнелиуса. — Открой. Или я войду сам.

Я невольно всхлипнула и вытерла лицо, но ответить не успела: дверь приоткрылась, и он действительно зашёл, аккуратно прикрыв её за собой. Корнелиус всегда таким был: не грубым, но и не тем, кто будет долго ждать разрешения. С самого детства он существовал где-то рядом, точно тень: то незаметный, то внезапно оказывающийся между мной и опасностью. С какой-то стороны, я была рада, что он находит на меня время.

Он остановился у двери, оглядел комнату, задержал взгляд на моём лице и сразу всё понял.

— Значит, всё-таки довели, — произнёс он спокойно, но в голосе мелькнуло раздражение, адресованное явно не мне.

Корнелиус был двадцатитрёхлетним наследником короны. Высокий, уверенный, с детства окруженный вниманием, он давно перестал быть мальчишкой, с которым мы бегали по галереям и прятались от учителей. Сейчас передо мной стоял будущий король: изысканный в манерах, но удивительно хладнокровный.

— Матушка попросила меня поговорить с тобой, — сказал он, подходя ближе. — Сказала, что ты заперлась и не хочешь никого видеть.

— Как мило, — глухо ответила я. — Теперь мои слёзы будут обсуждать на семейном совете?

Он усмехнулся и без спроса сел рядом со мной. Почти так же, как делал это много лет назад, когда я плакала из-за первых придворных интриг или жестоких детских насмешек.

— Когда-то ты ревела громче, — заметил он. — И не пряталась.

Я не выдержала и отвела взгляд, чувствуя, как глаза снова наполняются влагой.

Корнелиус вздохнул и, после короткой паузы, обнял меня за плечи. Неловко, но искренне. Этот жест застал меня врасплох: он редко позволял себе подобную близость.

— Тише, — сказал он негромко. — Я здесь не для нотаций. Хотя… — он чуть скривил губы, — без них, боюсь, не обойдётся.

Я невольно усмехнулась сквозь слёзы.

— Ты всегда был на стороне двора.

— Я всегда был на твоей стороне, — поправил он. — Просто иногда ты ошибаешься.

Я подняла на него взгляд. Его лицо было серьёзным.

— Виолетта, — начал он, — тебе пора перестать делать вид, что всё это происходит против твоей воли. Ты давно не та девочка, которую привезли во дворец и учили кланяться правильно. Ты — фигура. Политическая, социальная, очень ценная.

— Я не просила об этом, — прошептала я.

— Никто из нас не просил, — пожал он плечами. — Я не просил быть единственным сыном короля. Не просил, чтобы на меня с детства смотрели как на будущую корону, а не как на человека. Но это не отменяет реальности.

Я сжала кулон в пальцах.

— Они хотят, чтобы я выбрала мужа, — сказала я глухо. — Я как вещь. Как выгодное вложение.

— Нет, — он покачал головой. — Они хотят, чтобы ты выбрала правильно. Любой из этих юношей укрепит положение королевской семьи. Твой союз — это стабильность, влияние, новые договорённости. И неважно, что в тебе нет королевской крови. Титул и имя давно сделали своё дело.

Я молчала, лишь шмыгнула носом, пропуская часть его слов мимо ушей.

— Именно поэтому ты должна перестать убиваться, — сказал он жёстче. — Потому что ты здесь ключевая. Ты думаешь, что они выбирают тебя, оценивают и взвешивают? Если захочешь, сможешь управлять этим браком так, как тебе нужно.

— Ты говоришь так, будто это игра, — прошептала я.

— Это и есть игра, — спокойно ответил он. — Просто с высокими ставками. Ты обладаешь властью, Виолетта. Сейчас — мягкой, завуалированной. Позже — прямой. Ты можешь заставить плясать под свою дудку не только жениха, но и весь его род, если будешь достаточно умна.

Я молчала, чувствуя, как его слова давят, но в то же время странно отрезвляют.

— Тебе не нужно страдать, — продолжил он мягче, — не нужно цепляться за иллюзии и делать из этого трагедию, — он криво усмехнулся.

— А ты? — тихо спросила я. — Ты никогда… не хотел иначе?

Корнелиус замер на мгновение, а затем отвёл взгляд.

— Хотел, — честно сказал он. — Но быстро понял, что двор не про «хочу». Он знает только «надо».

Он встал, расправил камзол и посмотрел на меня сверху вниз. Уже не как старший друг, а как принц.

— Ты сильнее, чем думаешь, — сказал он напоследок. — И тебе пора это принять. Перестань ждать, что кто-то спасёт тебя из этой жизни. Здесь спасаются сами.

Он направился к выходу, но на пороге остановился и добавил уже тише:

— И если вдруг станет совсем тяжело… ты знаешь, где меня найти.

Дверь закрылась. Холодные, логичные и безжалостно правильные слова Корнелиуса эхом отдавались в голове. Возможно, он прав. Возможно, у меня действительно есть власть.

Вечером мне пришлось присоединиться к общему ужину. Нужно было вести себя как ни в чем не бывало, будто день не состоял из неловких разговоров, натянутых улыбок и надломов.

Я переоделась, выбрав платье спокойных тонов, собрала волосы и долго вглядывалась в своё отражение, пытаясь понять: кого именно сегодня ждут увидеть за королевским столом? Юную леди с безупречными манерами или новую фигуру в игре? В итоге я просто выпрямила спину и вышла из покоев.

Большой зал был залит мягким светом люстр, длинный стол уже ломился от блюд, а слуги двигались почти бесшумно. Я заняла своё место, как делала это сотни раз, и лишь тогда позволила себе поднять взгляд на короля.

Король Ланкастер сидел во главе стола, как всегда строгий, уверенный, с тяжёлым взором человека, привыкшего держать в руках судьбы людей. Его тёмные волосы уже тронула седина, а лицо было изрезано морщинами не столько возраста, сколько вечного напряжения. Он редко говорил за ужином больше необходимого, предпочитая слушать и наблюдать, и потому каждое его слово имело вес.

После моего возвращения ко двору я видела его почти каждый вечер. Но он почти никогда не обращался ко мне напрямую.

— Виолетта, — произнёс он, и разговоры за столом смолкли сами собой.

Я вздрогнула и повернулась к нему, отложив столовые приборы и сложив руки на коленях.